9
0Затем для них наступит страшное мгновение, когда гоблины с ужасом обнаружат, что возвышающаяся над водной гладью пирамида осквернена чужаками, а гробница из багрового камня бесследно испарилась.
Некоторое время шурды будут в шоке от чудовищного открытия, потом несколько придут в себя, прекратят орать и бесноваться, на скорую руку обрыщут прилегающую к озеру местность… и ничего не найдут. Ни малейшего следа драгоценной гробницы с телом их бога Тариса. Зато в очередной раз наткнутся на следы спешно уходящего прочь отряда.
И вот тогда все будет зависеть только от одного. Догадаются ли шурды, что Ильсера покоится на илистом дне, или их мысли пойдут другим путем — неизвестный отряд с легкостью уничтожает два десятка шурдов, задерживается на несколько дней у озера, а затем стремительно уходит прочь… унося саркофаг с телом некроманта. Если гоблины придут к этому заключению, то они окончательно взбесятся и кинутся за нами следом.
Впрочем… похоже, на моем мозге все же сказалось медленное превращение в живую сосульку, иначе я не задавался бы столь глупыми вопросом, ответ на который столь очевиден. Погоню по нашим следам пустят обязательно, и конечный результат будет тот же — нас постараются умертвить как можно более медленным и болезненным способом.
Поэтому задумываться стоит не о том, будет ли погоня, а о том, насколько серьезным будет состав карательного отряда. Если помимо самих гоблинов и костяных пауков в отряде будет хоть один подчиненный шурдской магией сгарх — нам всем крышка. Я уже успел убедиться в чудовищной эффективности этого огромного зверя против живой силы противника, когда вышедший из под контроля сгарх за десяток секунд ополовинил отряд шурдов.
— Господин! Господин! Столько дров хватит! — Донесшийся до моего затуманенного мыслями сознания окрик вернул меня к действительности, и я с удивлением обнаружил, что успел набрать огромную охапку сучковатых веток.
— Хорошо, — отозвался я и тяжело зашагал на голос рыжего.
За время моего недолгого отсутствия почти ничего не изменилось. Упавшего ниргала переложили на спешно нарубленный лапник и укрыли сверху всеми имеющимися у нас одеялами и попонами. Оставшийся здоровым ниргал уже закончил с заготовкой дров и теперь мерно размахивал позаимствованным у гнома топором, под корень срубая пушистые ветви стоящей поодаль ели. Уже курился дымом разгорающийся костер, над которым Тикса прилаживал помятый котелок.
— Чаем травяным его напоим, — перехватив мой взгляд, пояснил подошедший Лени.
Кивнув, я разжал руки, и собранные мною ветви посыпались в снег.
