187
0Две старенькие кушетки, сдвинутые вместе, вполне сошли за импровизированную, но на удивление удобную кровать.
И хотя спать нам в ту ночь было практически некогда — мы слишком увлеклись познанием друг друга в несколько иной, гораздо более приятной плоскости, — это ничуть не помешало нам встретить следующее утро на удивление бодрыми, веселыми и какими-то… обновленными, что ли.
Даже Фырк, который, естественно, всю ночь незримо присутствовал при наших амурных утехах, был на удивление доволен и молчалив. Только иногда как-то странно хихикал себе под нос, сидя на шкафу.
Утром мы, стараясь не привлекать излишнего внимания, разошлись по разным раздевалкам. Нужно было принять душ, привести себя в порядок и переодеться в рабочую форму скорой помощи. Начиналась новая смена, и нужно было выглядеть если не огурцом, то хотя бы прилично.
Встретились мы уже в больничной столовой, где можно было позавтракать перед началом рабочего дня.
Она взяла себе овсяную кашу, омлет и кофе, а я, верный своим принципам экономии (да и аппетит после бурной ночи был зверский), с сожалением достал из сумки свой вчерашний гильдийский сухпаек, который так и не успел съесть вечером.
Ну ничего, зато сытно и бесплатно.
Мы сидели за столиком, пили кофе и с аппетитом уплетали свой завтрак, перебрасываясь ничего не значащими фразами и улыбками.
И тут надрывный голос из динамика громкой связи, установленного в столовой, прервал нашу идиллию:
— Адепт Разумовский Илья, срочно подойдите в кабинет мастера-целителя Киселева! Повторяю, адепт Разумовский, к господину лекарю Киселеву!
Вероника удивленно вскинула на меня брови.
— Киселев? Заведующий хирургией? Зачем это ему понадобился адепт со скорой помощи? Что-то случилось?
Я пожал плечами, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, хотя сердце мое радостно екнуло.
— Похоже, Вероника, я перехожу в хирургию, — бросил я ей на ходу, вскакивая из-за стола. — Потом все объясню!
И, не дожидаясь ее ответа, я пулей вылетел из столовой.
— Ну ты даешь, двуногий! — Фырк, который до этого мирно дремал у меня на плече, тут же оживился.
