187
0
Потом, повернувшись ко мне спиной, она быстро расстегнула блузку и, немного помедлив, все же легла на кушетку, спустив блузку до пояса и подложив руки под голову. Ее спина была гладкой и загорелой, с изящной линией позвоночника.
Я глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться исключительно на медицинских аспектах предстоящей процедуры. Накинул на нее полотенце, чтобы не замерзла. А то кожа уже начала покрываться мурашками.
— Вероника, — я подошел к кушетке. — Мне придется дотрагиваться до тебя. Ты не против? Я же помню, ты не любишь прикосновений.
Она чуть повернула голову, и я увидел, как в ее глазах мелькнул какой-то озорной огонек.
— Ты же меня на кровати перекладывал, — усмехнулась она. — Делай, что считаешь нужным, господин лекарь. Я тебе полностью доверяю.
Я подошел к кушетке.
Вероника лежала на животе, ее спина была гладкой и беззащитной. Задача предстояла не из легких. Мне нужно было найти и устранить те самые мышечные зажимы и фиброзные тяжи, которые, по словам Фырка, и были причиной ее многолетних страданий.
Мой Сонар в таких тонких материях был почти бесполезен — он мог показать лишь общие контуры, грубые нарушения, но не такие вот микроскопические изменения в тканях.
— Ну что, двуногий, готов к ювелирной работе? — Фырк устроился у меня на плече, явно предвкушая интересное зрелище. — Проблемная зона — это в основном левая сторона шеи, область прикрепления лестничных мышц к первому ребру, и немного ниже, под ключицей, где проходит нервно-сосудистый пучок. Там такой… узел из старых рубцов и спазмированных волокон, что диву даешься, как она вообще еще головой вертит.
Я кивнул. Информация была исчерпывающей. Теперь дело за мной.
Я осторожно положил кончики пальцев на шею Вероники, в указанную Фырком область. Кожа была теплой и гладкой. Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, направить свою «Искру» в кончики пальцев, превратив их в своеобразный сверхчувствительный сканер."
"Я начал посылать крошечные, едва ощутимые импульсы энергии вглубь тканей, пытаясь нащупать те самые узлы и веревки, о которых говорил Фырк.
Руки двигались медленно, миллиметр за миллиметром исследуя напряженные мышцы. Вот оно! Я почувствовал это — плотный, болезненный тяж, уходящий куда-то вглубь, к первому ребру. Рядом — еще один, поменьше. Лестничные мышцы были твердыми, как камень.
— Да-да, двуногий, ты на верном пути! — подбадривал Фырк.
