Кошмарных снов, любимая

– Тогда скажи мне – солдаты, которых отправили на войну защищать честь и достоинство государства, – монстры? – резонно спрашивает Брент.

Джесс не хочется говорить на такие темы. Ей хочется романтики. Ей хочется приключений. И любви, конечно, же, тоже хочется!

Она вскакивает с его колен и бежит к воде. Джесс боится сумеречных темных волн и стоит в воде лишь по середину икры, зовя к себе Брента. Однако все-таки теряет равновесие под напором очередной волны и падает. И Брент тотчас бросается к ней – подхватывает ее и легко удерживает.

Он любуется своей тайной девушкой, ее красотой, ее грациозностью, ее легкостью.

Ее недостатками он тоже теперь умеет любоваться.

Они не видят, как на них смотрят злые глаза, отливающие в темную зелень.

* * *– Мне тоже тяжело, – глухо сказала Дайана. – Я чувствую вину перед Вивьен. Если бы я не пригласила ее на вечеринку…

Она замолчала, и было понятно, что она имеет в виду.

– Тогда могла умереть я, – равнодушно сказала Джесс.

– Что? – не поняла подруга.

– Все равно кто-то бы умер, Дайана. Ты не должна себя винить. А уж если и делать это, то моя вина гораздо больше – я разрешила ей уйти. И она ушла. К нему. К этому… чудовищу.

Дайана обняла ее, и Джесс, вздохнув, положила голову подруге на плечо. Рядом с Дайаной было уютно и хорошо. Со временем она станет хорошей матерью – так считала Джесс.

– Все будет хорошо, дорогая, – прошептала Дайана. – Его найдут. Вивьен будет отомщена.

Она вернулась на рабочее место, игнорируя чужие взгляды – новость о несостоявшейся драке с Кэтти уже распространилась по всей редакции. Но Джесс, заряженная Дайаной, держалась.

Она дозвонилась до Эрика, который читал лекцию, и договорилась о встрече. Сначала она хотела начать выяснять отношения по телефону, но, подумав, решила, что это не та ситуация.

Она должна видеть его глаза.

– Я заеду за тобой, милая, – сказал Эрик. – Что-то случилось? У тебя странный голос.

– Сложный первый день, – отвечала Джесс, видя, как проницательно на нее смотрят коллеги по журналу. – Я буду ждать.

– Я люблю тебя, – сказал Эрик вдруг, хотя раньше не так часто, как бы ей хотелось, говорил эти слова. Говорил, что не стоит произносить их так часто, как это делают остальные.

– И я тебя, – сухо ответила Джесс и подумала устало, что ненавидит ложь.

«Ненавидишь и живешь с ней, – ехидно сообщил внутренний голос. – И собираешься жить всю жизнь».

Сразу после обеда она удостоилась чести быть вызванной к главному редактору. Та – особа эксцентричная, влиятельная и стервозная – не стала ходить вокруг да около, а сказала прямо – она хочет, чтобы Джесс стала прежней. И не устраивала драк с идиотками в туалете. Это отрицательно влияет на престиж журнала."

"– Понимаю, тебе тяжело, зайчик.