Кошмарных снов, любимая

Стекло, не выдержав, лопнуло, не выдержав напора стихии.

Дикие холодные волны моментально поглотили комнату и человека, находившегося в ней, заглушив бессвязные крики.

Доктор Хендерс панически боялся воды. И Пугало отлично знало это.

Молодой мужчина, что вышел из его кабинета, кажется, тоже знал это. По крайней мере, казалось, только он услышал вопли дока, погребенного тоннами воды, однако это его не сильно смутило. Он шагал по больничному коридору, на ходу кивая врачебному персоналу, как старым знакомым. Те отвечали, видимо, принимая за своего коллегу.

Ему нравились медики. Нравилась медицина. И запах, который всегда источало любое лечебное учреждение, тоже нравился. Он казался почти родным.

Мужчина на ходу коснулся указательным пальцем своих губ, которые недавно коснулись его малышки.

Вкус ее кожи до сих пор оставался сладким.

Она вся была слишком сладкой и в наказание должна была постигнуть вкус горечи.

Мужчина улыбнулся. И в его улыбке была неприкрытая нежность. Не солнечная, светлая и добрая, а темная, изысканная, с привкусом викторианства.

Молоденькая медсестра, которая спешила навстречу с кипой медицинских карт, подумала, что эта улыбка предназначалась ей, и он не стал ее переубеждать. Дотронулся до ее тонкого запястья, останавливая, и подмигнул.

Девушка замерла на месте, завороженно глядя на молодого привлекательного мужчину. В нем не было ничего особенно примечательного – разве что кепка цепляла взгляд, но это почти магическое обаяние, которое он буквально источал, подействовало на нее с какой-то неведомой силой.

Она не сопротивлялась, когда он притянул ее к себе за талию, заставляя уронить карты на пол, и поцеловал – жадно, жарко, требовательно. И она старательно отвечала, не зная, что за наваждение охватило ее, но получая удовольствие от каждого его прикосновения.

Они оба не обращали внимания на удивленно-осуждающие взгляды посторонних.

Ее голова пошла кругом от внезапного поцелуя с незнакомцем. Девушка схватила его за плечи, боясь упасть и чувствуя, что готова сейчас уйти вместе с ним – в любую свободную палату.

А он вдруг оттолкнул ее в сторону – так, что она едва не упала. Сплюнул и, ни слова не говоря, пошел дальше.

Не те губы. Не тот вкус.

Не она.

Мужчина вышел к стоянке тогда, когда Джесс и ее светловолосый и голубоглазый сопровождающий, вызывающий рвотный рефлекс, садились в машину. Эрик открыл перед ней дверь, точно джентльмен, и, когда захлопнул, поднял голову, почувствовав, что в его затылке прожигают дыру.

Их взгляды встретились.

Голубые глаза смотрели с неприязнью.

Темно-серые – с любопытством.

Они еще встретятся – и знали об этом оба.

Машина резко выехала со стоянки.

И ничего не произошло. Только тучи хмурились и похолодало.