Хочу тебя (СИ)

Полностью пересказываю все, о чем они при мне говорили. Мужчина записывает в блокнот, задает уточняющие вопросы.

— У вас есть конкретный подозреваемый в организации нападения на вас?

— Да, — ни секунды не сомневаюсь. — глава фан-клуба футболиста Никиты Свиридова. Ее зовут Юлия. Фамилию не знаю.

— У фан-клуба есть какой-нибудь сайт?

— У них группа во ВКонтакте. По-моему, она закрытая.

— Ничего, мы быстро ее откроем. Если ещё что-то вспомните, звоните, — кладёт на тумбочку у моей головы визитку. — И я к вам ещё приду.

— Что вы будете делать?

— Пробьём телефонные номера, с которых вам поступали угрозы.

Найдём главу фан-клуба и допросим ее. Также допросим футболиста. Но его как свидетеля.

— Футболист уехал. Он в Германии.

— Ничего, мы найдём способ с ним поговорить.

Следователь уходит. Не представляю, как Никита отреагирует, когда узнает о произошедшем, о том, что я была беременна и потеряла ребёнка. Приедет? Ну или хотя бы позвонит мне? Хотя… Никита ведь не хочет детей. Чего ему расстраиваться?

«Я не вижу себя ни в качестве мужа, ни тем более отца»

Ко мне начинают приходить другие посетители.

Первым делом родители. Мама в слезах, папа тоже. Отец договаривается, чтобы меня перевели в одноместную платную палату. Здесь мне и правда лучше. Никто не галдит над ухом. Родители нелицеприятно отзываются о Никите, по чему я делаю вывод, что наши семьи поругались. Моя мама и тетя Женя больше не лучшие подруги."

"Родители в курсе всего, что со мной произошло, включая выкидыш и удаление яичника. Врачи рассказали. Мама раздавлена, на ней нет лица. Почему-то винит себя. Мол, надо было силой удержать меня дома.

Это все равно бы случилось. Они следили за мной.

Психически больная Юля заказала им меня. А сидеть в квартире вечно я бы все равно не смогла. Рано или поздно пришлось бы выйти на улицу.

После родителей приходят друзья. Я понимаю, что они из лучших побуждений, хотят поддержать, но их визиты только тяготят меня. Мне не хочется ни с кем общаться и никого видеть. Хочу, чтобы меня оставили одну. А когда Соня приходит навестить меня вместе с почти годовалым сыном, меня вовсе ломает. Я смотрю на маленького Владика, а внутри творится ад.

У меня мог бы быть такой же сын. Наш с Никитой сын.

Горло дерёт, отворачиваюсь, чтобы Соня не увидела мои слёзы. Она не знает, что я потеряла ребёнка, не знает и о моем бесплодии. Не хочу ее жалости и сочувствия. У нее самой-то есть ребёнок от любимого. Соня смогла сохранить малыша, несмотря на то, что на раннем сроке ее сильно сбила машина.

— Почему ты лежишь в гинекологии? — спрашивает робко.

— Пострадали органы малого таза, — смотрю в сторону.

Боковым зрением вижу, как в ее руках вертится сын. По венам вместо крови кислота течет, разъедает меня.