1
0Барышни под кожу без анестезии лезут. Причем ебанутые…
– Ваша светлость… – голос Пикс в ухе.
– Говори.
– Горит!
– Где?!
– Заброшенный приют Красного креста. Набережная Карповки.
– Алишер, ты слышишь? Смотри вероятность. Они там?
– Девяносто процентов!
Сжимаю кольцо в кулак, прячу в карман.
Попались!
Глава 16 – Визит домой
Дашка
Когда тебе некуда податься, ты всё равно едешь домой. Ну куда же еще? Мне хотя бы пару вещей надо с собой взять и документы, рюкзак…
Улыбаясь, пытаюсь всучить щенка нескольким проходящим мимо парам. Полноценная надежная семья для ребенка лучше, чем неудачница в бегах.
Но никто не спешит усыновлять беднягу.
Отпускаю его на землю.
Застыв смотрю на старый сталинских времён дом. Второй этаж – окна Марты Захаровны. Свет горит… Вряд ли Хам будет искать меня в самом очевидном месте. Он ведь даже не представляет насколько я идиотка.
Стальное низкое небо словно давит на голову. Щень лакает из маслянистой лужи пролитого бензина!
– Фу!! – вскрикиваю я. – Плохой… плохой мальчик! Фу! Это нельзя! Плюнь! Да, господи… – с усилием оттягиваю псинку за шкирку. Облизывается, довольно высовывая язык набок.
Подхватываю на руки.
Купив нам сосиску в тесте, отдаю ему половину.
– Без денег далеко не убежишь… – констатирую я.
А взять мне их негде.
Единственный вариант – попросить у Марты Захаровны обратно отданные ей за два месяца вперед деньги за аренду комнаты. Так как теперь я однозначно съезжаю. Не факт, что отдаст. Но попытаться стоит.
– Ну и тяжеленный же ты пёс. Давай, я тебе хоть имя дам. Чувствую, когда подрастешь, Малышом тебя называть будет уже не комильфо.
Поднимаю его, держу перед лицом, заглядывая в черные глаза.
– Варгом будешь. Будешь?
Морда вроде довольная.
Прижимаю к себе. Тоскливо…
Поглубже запихиваю обиду на Хама, которая всплывая не дает мне глубоко дышать.
Ты чего расчувствовалась, Любимова? Или ты еще не поняла что он за мужик?
Честно? Не очень…
Ну так он, вероятно тебе и не даст шанса разобраться. Скажет своим волшебным голосом «Иди…» и ты пойдёшь в Да-ад к этим жилистым тварям наложницей. Теперь вариантов точно нет. Ты уже сделала выбор.
И нет… Не надо вспоминать его трагических сожалеющих взглядов там, в кабаке, когда ты звезданулась головой.
«Всё, заткнись!» – приказываю я себе.
Ни слова больше о нем. Но работает как с феноменом «зелёной обезьяны»: как только тебе говорят «только не думай о зелёной обезьяне», о которой ты собственно и не думал, как она неизбежно заполняет все мысли.
«Пошёл прочь!» – отмахиваюсь от образа Хама.
