18
0У него дергается верхняя губа.
— Я не был тебе мужем, Лера, — на виске пульсирует венка гнева, а от его низкого голоса у меня кишки завязываются в узел, — я был тебе опекуном.
— Неправда…
Сердце тянет, будто в него вогнали тонкую стальную иглу. Я не это хотела услышать, но оспорить жестокие слова Романа я не могу.
— Правда, — шипит он. — А теперь ты встанешь, приведешь себя в порядок и выйдешь к нашим дочерям спокойная и улыбчивая.
Надо было послушать свое чутье, которое требовало и кричало, чтобы я по-тихоньку слиняла, пока была возможность без последствий оставить в покое Романа.
У меня по щеке скатывается предательская слеза.
Всматриваюсь в бледное разъяренное лицо Романа. Крепко сжаты челюсти, стальные глаза горят холодным гневом и ноздри вздрагивают на выдохе.
— И я вижу, Лера, что у тебя опять кукуха едет…
— Нет.
— Да, — он невесело усмехается. — Я очень этого не хотел, но, похоже, тебя нельзя без присмотра оставлять.
— Ты не посмеешь…
— Посмею, — шепчет он. — Еще как посмею.
— Я просто вспылила…
Он прекрасно понял, что я хотела его столкнуть с балкона, и меня саму сейчас эта мысль пугает до дрожи в руках.
— И вот у меня еще один вопрос, — он не отводит тяжелого взгляда, — а девочкам рядом с тобой безопасно сейчас.
— Не переворачивай все таким образом, — дрожащей ладонью утираю слезы. — Это жестоко. Слишком жестоко.
— Встань, — он рывком за подмышки поднимает меня на ноги.
Я отшатываюсь от него и упираюсь руками в грудь:
— Пусти… Я тебя боюсь…
— Мне теперь к тебе нельзя спиной поворачиваться, да? — он ухмыляется и сжимает мои плечи до боли.
— Ром, я же сказала, я вспылила…
— Еще раз также вспылишь, Лера, — приближает ко мне лицо, — то я серьезно подумаю о том, что тебе надо отдохнуть под наблюдением специалистов.
И он имеет полное право на такие угрозы, потому что я была с ним в состоянии невменяемости.
— Я тебя поняла, — тихо соглашаюсь с ним в желании больше не провоцировать его на агрессию.
Он разжимает пальцы, убирает руки с моих плеч и отступает:
— Теперь оставь меня, — разворачивается и вновь скрывается на балконе.
Приглаживаю растрепанные волосы, прижимаю пальцы к губам и выравниваю дыхание. Я должна уговорить девочек уйти со мной.
Он же сказал, что силой не будет заставлять их быть рядом с собой.
А он старается держать слово.
Глава 32. Я еду в больницу
Девочек я нахожу на кухне.
Перед этим я заглянула в зеркало. Немного красная, всклокоченная и глаза горят истерикой и слезами. Ничего нового.
Я в таком состоянии уже несколько месяцев.
Пригладила волосы, собрала их в хвост на затылке, вытерла слезы и похлопала по лицу, чтобы прийти в себя. Пощечина Романа лишь ненадолго меня отрезвила. Вновь накатывает истерика, в которой я не смогу себя контролировать.
