18
0Попредсказуемей.
Сажусь в машину, говорю адрес дома.
И еду, тупо пялясь в окно и переживая разговор с Захаровой. Отчетливо понимаю, что это конец.
Финал.
После такого я просто даже разговаривать с ней не буду. И она со мной тоже.
Отчего-то до боли жаль всего, в груди тянет. Главное, не было же ничего, кроме моего и только моего помешательства… А странным образом без этого пусто и тяжело.
Хочется курить, но Солнечный-старший не курит и, наверняка, не терпит дыма в салоне.
Потому просто дышу, пытаясь успокоиться.
Вот и все, Федот.
Так тупо.
Так нелепо…
Не хотел ведь влезать, какого хера все?
Закрываю глаза, вижу перед собой лицо Захаровой. Не такое, как сейчас, холодное, мертвенное, чужое, а то, что было, когда я брал ее первый раз, пьяный, злой, жестокий. Как она на меня смотрела! Как широко раскрыты были ее глаза! А в них…
Блять! Не может такого быть! Не может просто! Не верю!
— Эй… Погоди… — говорю я водителю, — давай в другое место!
Водитель, не задавая лишних вопросов, просто поворачивает в нужном направлении.
И через пять минут я уже стою у дома Захаровой и смотрю на темные окна ее квартиры.
Машина Солнечного-старшего уезжает, и я остаюсь один, в темном пустом дворе.
Оглядываюсь, реально только теперь понимая, где оказался, и бессильно валюсь на лавочку на детской площадке.
Ну вот не дурак ли? Какого хера делаю тут? Что хочу спросить?
У меня совсем нет никакой мужской гордости? Она послала, она все очень четко прояснила…
Ее глаза, темные, напряженные, доверчивые… Ее стон, первый, сладкий стон, в наш первый раз. Ее наивный взгляд в восемнадцать… Трахни меня, Федотов… Я тебя давно люблю…
Блять…
И я, дурак, это все проебал…
Мои дурные мысли разрывает трель телефонного звонка.
— Федот, у меня дочь родилась, прикинь? — голос Сома возбужденный, довольный и безмерно удивленный. Словно он до сих пор не верит в случившееся.
— Поздравляю, — говорю я, доставая сигареты и наконец-то затягиваясь с удовольствием. Выпускаю дым, смотрю в звездное небо над головой. Равнодушное такое. Сегодня ночью родился еще один человек… Одна маленькая песчинка в этом океане…
— Она… Знаешь, она такая… — голос на той стороне трубки странный, кажется, Сом в шоке, чуть ли не на слезе от умиления, — маленькая!
— Ну, оно и понятно, Сомяра, какой же ей быть, она только родилась…
— И… И красная!
— Это нормально? — уточняю я на всякий случай, потому как в анатомии новорожденных не силен.
— Да… Но я как-то… А мне еще ее подержать дали, прикинь, Федот?
— Ну, круто, че… — я думаю, что сам фиг бы взял что-то настолько хрупкое и драгоценное в руки.
