18
0Какого хера так себя вести?
— А теперь ноги в руки и пиздуй отсюда, — все так же жестко выдает мне Захарова.
И я опять теряюсь. Это кто у нас тут капитан-то? Кто старший по званию? Я или эта мелочь белобрысая?
Не охерела ли она?
Вопрос этот виснет между нами, так и не озвученный. Потому что озвучивается у меня другой. Незапланированный.
— А ты куда? К Карасю на член?
— Не твое дело, — коротко отрезает Захарова, чуть раздувая тонкие ноздри, и добавляет мстительно, — теперь.
— Вот как? — у меня в башке опять мутится, теперь уже от злобы, — уже попробовала?
— Мне еще раз тебе дорогу указать? — все так же холодно отвечает Захарова, — вали.
— Ревнуешь? — мне очень хочется в это верить, да и удобный вариант для объяснения, почему это Захарова настолько с цепи сорвалась. Ревнует, дрянь! — Ну так я не гордый, давай с тобой так потанцую. Даже круче получится… Ты же знаешь…
Понимаю, что несу то, что не надо, что не прав по полной программе… И тормознуть себя не могу. Очень уж она меня опустила, неправильно это, когда женщина так мужчину опускает… Меня отец к такому не готовил, однозначно.
Я не знаю.
Знаю только, что сейчас все делаю неправильно, но остановиться никак. Несет меня уже, как лося по гололеду. И копытам не на чем зацепиться.
По лицу Захаровой неожиданно пробегает какая-то странная гримаска, мимолетная, едва уловимая… Боль, отчаяние, обида? Или мне кажется? Определенно кажется, игра света просто, потому что в следующее мгновение она усмехается так незнакомо, очень по-взрослому, снисходительно и скупо, делает шаг ко мне, не глядя, опускается на стул, запрокидывает ногу на ногу…
И , надо сказать, смотрится в этом логове для извращенцев своей.
Но Захарова вообще не настроена играть, даже так жестко. Она смотрит на меня, вздыхает и говорит:
— Знаешь, товарищ капитан, ты можешь быть доволен. Ты своего добился. Очень сильно хотел меня отвадить от себя… Получилось. Молодец.
— Не неси бред, — кривлюсь я, — мы изначально были… Блять, чего я несу? Сопли какие-то… Ты себе напридумывала, соплюшка мелкая, а потом на мне все свои подростковые фантазии реализовывала.
— Да… — кивает она, задумчиво рассматривая меня, словно экспонат в кунсткамере, одновременно удивленно и чуть брезгливо, — не планировал… И я напридумывала, ты прав. Просто в моей тупой жизни ты был самым светлым пятном. И ничего это пятно не могло… испачкать. Даже то, что ты гнал меня от себя. Даже твои многочисленные бабы.
