4
0
Когда я заделался монахом? Все знают, что я свободный мужик и могу себе позволить переспать с любой. Без продолжения, без повторной встречи. А здесь… как дурак, чего-то ждал. Терпел. Уговаривал себя отступить.
Хорошо, что не послушался.
Милка на мой поцелуй отвечает. Сначала неуверенно, но затем ловит темп.
Ангелочек не такой невинный оказался…
Мычит мне в рот. И этот звук – как толчок для дальнейшего наступления.
Ослабляю наши пальцы, касаюсь ладонями её кожи.
Она прохладная после бодрящего душа. Чистенькая, вкусно пахнет…
Меня решила искупать. И теперь еле тёплая вода льёт сверху, мне на голову. Остужает, чтобы я не взорвался, как школьник, только от поцелуев.
Одной рукой обвиваю её талию, прижимаю к себе.
Она выгибается, чем радует меня.
Не против наших действий.
Отчего-то я был уверен, что влепит мне пощёчину.
Вероятно, так и сделает через несколько секунд. А пока что…
Вторая рука падает на упругую грудь с острой горошиной. На ту самую, где расположилась аккуратная родинка.
Сжимаю её и вдруг отрываюсь, кое-что вспоминая.
– Чёрт, – ругаюсь себе под нос. – Я только что развязал войну с конфеткой. Это её территория.
Левая – её, правая – моя. Вроде. Не помню. Прости, кроха, сегодня не до делёжки.
– Тогда… – тяжело выдыхает Милана. Ощущаю, как вздымается её грудная клетка от нехватки кислорода. – Ходите и оборачивайтесь… Ева вам этого не простит.
Я невольно улыбаюсь, целую Милку в уголок губ, подбородок и спускаюсь к шее, оставляя дорожку из поцелуев.
Какая кожа…
Я в раю, чёрт побери.
– Но мы же ей ничего не скажем?
– Динар, – судя по глухому мычанию, пытается сдержать стон. – Я не уверена, что это правильно.
Здравый смысл возвращается к ней. А мой – летит к чёрту, ко дну.
Ловлю ладони, которыми она пытается меня оттолкнуть. Обхватываю тонкие запястья, поднимая их над её головой и впечатывая в плитку.
– Поговорим об этом потом, – бросаю нетерпеливо, с предвкушением, потому что не могу больше ждать. Я ведь вижу её возбуждение. Милана хочет. И захочет ещё сильнее, когда узнает, что такое наслаждение. Уверен, с мужем у них всё было сухо, обыденно. Раз он завёл себе любовницу…
Радову наверняка совесть сейчас мучает. Думает о том, что она ещё замужняя женщина. И всё, что между нами, считает изменой.
Её можно прочитать, как открытую книгу. Она зажимается, но хочет – и так всё понятно.
Но и я уже не мальчик, чтобы бегать за юбкой.
– Я и забыла, какой ты извращенец, – летит с недовольством и в то же время с придыханием.
Раздвигаю её ножки коленом.
– Не скрываю, – усмехаюсь в острую ключицу. – Я лишь на время утаил эту черту.
Ладонь скользит вниз по талии, к бедру. И я делаю то, о чём грезил в фантазиях последние несколько дней. Проникаю между ног рукой, окончательно прощаясь со здравым смыслом.
