Вишня во льду

Салатники в большой сумке, которую она держала в руках, предостерегающе звякнули. – Эрдель. Точно такой же, как в детстве у нас был. Дед, ты посмотри, у Виктора Сергеевича есть эрдельтерьер. Куда вы его в прошлый раз прятали? Что же вы не сказали нам о нем? – последняя фраза предназначалась уже Дорошину.

– Не сказал, потому что на тот момент у меня его не было, – рассмеялся он, забрал у Елены сумку из рук, поставил на большой деревянный стол, на котором Склонская уже раскладывала пироги. От них шел такой дух, что у Дорошина даже голова закружилась с голодухи. – Эта собака, видимо, в качестве новогоднего подарка притулилась к моему забору пару часов назад. Я ее успел вымыть, обогреть, накормить и убедиться, что это девочка. Даже имени у нее еще нет.

– Габи, давайте назовем ее Габи, – попросила Елена, не сводя с псины блестящих серых глаз. Дорошин успел заметить, что их оттенок менялся в зависимости от испытываемых ею эмоций. То серый пепел, то мокрый асфальт, то глубины осеннего озера, то затвердевшая сталь. Сейчас глаза мерцали как переливающийся опал. – Вернее, я хотела сказать, если можно, назовите ее Габи. Так звали собаку, которая жила у нас, когда я была маленькая. Помните, я вам рассказывала?

– Конечно помню. Я не против. Пусть ее зовут так, как вы хотите. Главное, чтобы она сама была согласна откликаться на новое имя. Габи, Габи, иди сюда, я тебе еще тушенки положу.

Собака, успокоенная, что ее не бьют и не гонят, вильнула хвостом и охотно пошла к миске, которую уже по праву считала своей.

– Какая умная собака, – обрадовалась Елена, которую, похоже, восхищало все связанное с приблудившейся псиной. Присев на корточки, она потрепала ее за ушами, провела растопыренными пальцами по кудрявой шерсти, будто расчесывая. Собака оторвалась от миски с едой и лизнула Елену в щеку.

– Осторожнее, – заметил Дорошин, – вдруг укусит.

– Она не укусит. Она же своя. А своих не кусают, – туманно пояснила Елена и снова погладила собаку по морде. – Ешь, бедолага, видимо, наголодалась, вон какой живот втянутый.

– Леночка, может, уже и мы поедим, наконец, – дипломатично заметила Склонская. – Я, конечно, пироги уже нарезала и на новогодний стол отнесла. Но было бы неплохо все-таки достать твои салаты и сесть провожать Старый год. Времени-то уже скоро пол-одиннадцатого.

Новогодняя ночь оказалась именно такой, как представлялось Дорошину.