Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Сбежала от куратора, обманом затащила на галерею несчастного Веника, хотя тот отчаянно упирался, затолкала его в нишу, да еще и магической завесой ото всех отгородилась. Чтобы не мешали вершить коварные планы.

Не знаю, кого как, а меня всегда раздражали классические оправдания в духе «не-виноватая-я-он-сам-пришел» и «это-не-то-что-ты-думаешь». Казались нелепыми, жалкими и совершенно идиотскими. И вообще, кто здесь пострадавшая, я или Торэт? Судя по всему, Берриан считает, что именно он. Ничего, это мы сейчас исправим.

Аккуратно, одним пальцем, отстранила от себя «золотого», стараясь не касаться груди, а, заодно, и всех обнаженных участков тела – вот, край плеча, пожалуй, подойдет.

– Эйр Сиар помог мне кое в чем, можно сказать, активно поддержал, и мы разговорились. Как раз перед вашим приходом он рассказывал о твоей трогательной дружбе с его сестрой, Илайлин, и немного… увлекся. Детские воспоминания, они такие яркие, волнующие. Что касается щита, Вэн, к сожалению, не поставил меня в известность обо всех его свойствах. Забыл, наверно.

"Мои слова вызвали именно ту реакцию, на которую я рассчитывала.

– Забыл?! – возмущенно завопил стрекозел. – Мы тут с серым чуть с ума не сошли, когда перестали тебя чувствовать. Отловили Торэта, прыгаем по всей академии, как чокнутые граххи, высунув язык и пытаясь разобраться, где тебя искать. А этот длинноухий наложил блокирующее заклинание, самовольно, между прочим, и преспокойненько о нем забыл? Да за такое морды бьют, крылья в за… гм… обрывают и в пеший поход отправляют. Прямиком через Демонову пустошь.

– Мяо! – басом подтвердил котейшество, окидывая Венирэна оценивающим взглядом.

Даже Ланиэ вставила свои пять копеек, первый раз на моей памяти добровольно присоединившись к Хану и Марру.

– Дом Золотого Листа известен крайней неразборчивостью в средствах. Это касается и представителей правящей семьи, – тоном светской дамы на званом приеме провозгласила она и брезгливо сморщила маленький точеный носик.

И только Берриан проигнорировал мои более, чем прозрачные, намеки, сходу зацепившись за другое.

– Вэн, значит, – повторил он таким ледяным тоном, что у меня зубы от холода клацнули, и я прямо-таки ощутила, как медленно, но верно превращаюсь в сосульку. Даже под пологом, будь он неладен. – Вы уже что называете друг друга по имени?

Нет, ну почему его это прежде всего интересует?

– Дурное дело не хитрое, – пробормотала я почти беззвучно, больше для себя. Но Торэт услышал.

Побледнел еще сильнее, хотя куда уж дальше, лицо заострилось, приобрело какое-то зловещее, хищное выражение.