0
0
– Садись, разговор будет не скорый, – подвинул он стоящий у стола стул ближе к середине комнаты – подальше от входной двери. – Рассказывай, чево тут делаешь? Как попала?
– Я англичанка. Русский знаю, потому что в доме жили трое русских – семья. Я росла с их детьми. С детства говорю и на русском, и на английском, – я практически ликовала, найдя логичный вариант ответа.
Мужик засмеялся, и я спокойно, как могла, уселась на предложенный стул.
– Живешь где? – пробурчал он из-под густых бровей.
– У индейцев, я сама ушла к ним. Они приняли. И они меня будут искать…
– Хым-м, значит, с индейцами? Давно живешь?
– Скоро год как.
– Зачем к ним пошла, украли тебя? – его голос изменился, и, похоже, он собирался «вызволить» непутевую из «полону дикарскыва».
– Сама пошла. Понравилось, – я чувствовала, что страх отступает, и начала думать, что смогу выбрать правильную секунду и сигануть во двор.
– Ясно с тобой, значит, обманом живешь?
– Нет, не обманом. Овощи ращу, рыбу в реке ловлю, бобров и индеек ем. А потом на солнышке лежу, в водичке плаваю – разве плохо? Неужто ты считаешь, что это плохо?
– Дерешься так откуда?
– От верблюда, мужик.
– Кто?
– Верблюд. Это учитель мой по боевым искусствам.
– Иску…
– Ствам. Драться меня с детства учили. Батюшка у меня уж больно странен был – ездил по миру, изучал Америку, Китай, вот, скоро должен Аляску открыть, ты если думаешь, что здесь русских не будет, ошибаешься, мужик. На севере и ваши земли будут. Учителя н из Китая привез. Вот он меня и обучал.
– Батюшка, говоришь?
– Да, говорю же, не сиделось ему с маменькой, он все больше в дороге, в открытиях. Сначала русских привез, потом китайцев.
– Драться будешь, вот чего мне надобно. Сегодня, как моряки придут в таверну.
– С тобой драться? – мне резко стало плохо – я о таком и подумать не могла. Вот он чего еще высмотрел, глазастый! Значит, они здесь и бои практикуют.
– Не, я сегодня на тебе монет заработаю. А коли подведешь, за забором свиньям скормлю, поняла?
– Да, чего ж не понять то? Драться то надо с одним? – сказала, а потом и подумала, что зря язык распускаю.
– Нынче с одним, а потом увидим. Надо за один раз собрать, завтра шхуны уходят. Вот для всех будет зрелище, девка! – он хлопнул себя по коленям. Дам тебе десять золотых, а дальше – как уговоримся.
Десять золотых это много даже здесь. Он понимал, что простыми угрозами я свою морду под кулаки не подставлю – какая разница – от него побои терпеть, или от остального народа.
