Увидимся в Новом Свете

Когда мы поторопились нагнать нашу группу, они уже заметили наше отсутствие и ждали с нетерпением, а Маргрет направилась в нашу сторону..

– А сегодня будет продолжение про Гарри – волшебника? – начал было Малкольм, но Клер не дала шансов, сразу ответив, что до момента, пока она не будет этого слышать, сказка запрещена. Малышка многозначительно сложила губы, покачала головой и махнула всем рукой, давая понять, что пора идти.

На очередном привале я нашла молодую сосну, в диаметре ее ствол был не больше пяти сантиметров. Заставила Малкольма напилить кругляшей, а порывшись в сумке нашла отрезы для портянок, и два отдала сестрам, разметив тоненько углем деления.

Они черными нитками быстро прошили по наметкам, и мы получили шахматное поле для дикарей.

К ночи у нас были шашки. Мы не знали – были ли уже эта игра, но никто не знал ее до того, как показали мы. Сквонто слегка затер половину кругляшей угольками, чтобы поделить их на черные и белые. Оторвались от игры лишь когда поняли, что скоро светает. Спали мало, и следующий день дался тяжелее.

Аппалачи настолько красивы, что от эмоций перехватывало горло, как только мы добирались до очередного взгорья.

Было мало территорий с плато, и чаще всего мы либо поднимались вверх, либо спускались. Глазу не сильно были заметны эти подъемы, но за час пути мы стали уставать заметно сильнее.

Тележка Сквонто пользовалась успехом, потому что сверху, на инструменты, что вез Сквонто можно было положить рюкзак, и девушки начали делать это поочередно, и та, чьи плечи освобождались, брала рюкзак Маргрет, а ее саму под руку. И мы прибавили шагу. Малкольм часто забегал вперед, а Сквонто в некоторых местах замирал и поднимал руку.

Мы знали, что в этот момент нужно просто остановиться и замереть. Он прислушивался, а потом неслышно ступая уходил вперед. В эти моменты мы стояли как вкопанные, боясь громко дышать.

– Хуоа! – звучало вдали как выдох, это значило, что все в порядке, и можно идти за ним.

Когда закончился апрель, мы обрадовались теплым ночам, пришедшим с первыми днями мая, но днем на вершинах, где было мало деревьев становилось жарко, и теперь девушки отказывались от своих теплых шерстяных платьев.

Во время остановок я разрезала для двоих девушек юбки, чуть выше колена спереди и сзади. Они зашили их на манер штанов – шаровар, которые можно было заправить в мокасины. Через пару дней так сделали все, кто оставался еще верен юбкам – женщины менялись не в угоду Богу или моде, а в угоду разуму и личному комфорту. Как же я мечтала, что наш форт долго не найдут европейцы, мечтала, что женщины в этих условиях изменятся, немного раскрепостятся и поверят в свои личные силы, начнут ценить свою свободу.