7
0Достала камень из подгузника — он его и обписать не успел — и спрятала в карман халата.
Меня тоже осмотрели, профессор смотрел лично, остался доволен и похвалил за стойкость. Арсенчик спит в перевозной люльке, похожей на корыто, а я прошу у санитарки иголку с нитками. Быстро пришиваю кукле голову, прячу в сумку. И только собираюсь прилечь на подушку, как снаружи раздаются тяжелые шаги.
Поднимаюсь на локте — Арсен, я чувствую, что это он. Я не ждала его так скоро, понимала, что покровители Тагира дадут Мансурову возможность уйти. И Арсен, судя по шуму в коридоре — возле нашей палаты выставили охрану, — сам вычислил больницу, куда нас привезли.
Он врывается в палату, я смотрю на осунувшееся, похудевшее лицо, и у меня щемит сердце. Мон Шерр, любимый, прости, что я заставила тебя это пережить… Прижимаю ладони к щекам и хочу сказать: «Прости», — но не могу.
Ничего сказать не могу, потому что он держит меня в стальных объятиях и так сдавливает, что слышно, как у меня трещат ребра. И вдохнуть не могу, а он все сильнее сжимает руки и хрипло шепчет:
— Агата, девочка моя, прости.
Цепляюсь за рубашку, глажу сквозь ткань тугие мышцы спины и реву, захлебываюсь от плача.
— Скажи мне что-то, Агатка, девочка моя бриллиантовая…
Да, да, конечно, любимый, мне просто надо собраться и перестать плакать. Быстро утираю слезы, набираю побольше воздуха и говорю, глядя в любимые серые глаза:
— Ар-сен… Я… тебя… люб-лю…
Его подбородок дрожит, он снова впечатывает меня в широкую грудь.
— И я тебя люблю, Агатка, больше жизни…
Раздается жалобное попискивание, мы оба поворачиваем головы. Наш сын проснулся, узнал отцовский голос и теперь отчаянно требует внимания.
— Агатка, — сипло спрашивает Арсен, — как его зовут?
Трусь щекой о его ладонь, целую шероховатую кожу и улыбаюсь:
— Ар-сен.
Мон Шерр непонимающе смотрит на меня, потом на мгновение прикрывает глаза.
— Его… зо-вут… Ар-сен."
"Он быстро наклоняется, чтобы поцеловать мне руки, а когда поднимает голову, в его глазах сверкают настоящие звезды.
— Я никогда не устану благодарить тебя за него, моя любимая…
Смеюсь сквозь слезы, но это хорошие слезы, счастливые. Арсен встает и подходит к люльке. Для женщины нет трогательнее момента, чем первая встреча ее ребенка с его отцом.
Мой мужчина осторожно берет на руки сына, которого я родила от него и для него. И я остро чувствую, что они одно целое, и что из-за малыша мы с Арсеном тоже одно целое.
Мальчик у него на руках перестает хныкать.
