6
0
Она ударила об пол своим оружием (кто-то, возможно, назвал бы этот предмет тростью, но Маркус знал, что к чему).
– Упали с лошади?
– Нет, я…
– Рухнули с лестницы? Уронили на ногу бутылку? – Она лукаво взглянула на него. – Или тут замешана женщина?
Он поборол желание скрестить руки на груди. Пожилая дама наблюдала за ним с усмешкой. Ей нравилось подшучивать над собеседниками. Помнится, как-то она обмолвилась, что главным достоинством старости является возможность безнаказанно говорить все, что вздумается.
Он наклонился и с глубочайшей серьезностью сообщил:
– Если честно, камердинер всадил в меня нож.
О радость! Впервые в жизни ему удалось заставить ее замолчать.
Она застыла с открытым ртом, вытаращила глаза и, кажется, даже побледнела. Во всяком случае, ему хотелось на это надеяться. Хотя при таком невообразимом оттенке кожи, как у нее, утверждать что-либо определенное было решительно невозможно.
Надо отдать ей должное, она довольно быстро оправилась от потрясения, хохотнула и спросила:
– Нет, серьезно? Что произошло?
– В точности то, что я сказал. Меня порезали ножом. – Он выдержал паузу и добавил: – Если бы мы не стояли посреди бального зала, я бы вам продемонстрировал рану.
– Не может быть! – Она подалась вперед, глядя на него с кровожадным любопытством. – Вероятно, жуткое зрелище?
– Сейчас нет, но было, – заверил он. Она поджала губы и прищурилась:
– И где же сейчас ваш камердинер?
– Полагаю, в Чаттерис-Хаусе. Угощается моим лучшим бренди.
Она снова издала короткий лающий смешок и объявила:
– Вы всегда забавляли меня. Думаю, вы второй из моих любимых племянников.
– Неужели? – вежливо удивился он.
– Вам известно, что вас считают человеком без чувства юмора?
– Вы не склонны выбирать выражения, – пробормотал он.
Она пожала плечами:
– С какой стати? Вы мой правнучатый племянник, и я могу говорить с вами так прямо, как пожелаю.
– По моим наблюдениям, вы одариваете своей прямотой не только родственников.
– Справедливое замечание, – одобрительно кивнула она. – Так вот, я просто хотела сказать, что вы искусно скрываете свое чувство юмора. Чему я безоговорочно аплодирую.
– Ваши похвалы повергают меня в трепет.
Она погрозила ему пальцем:
– Вот то, о чем я говорю. Вы по-настоящему веселый человек, только никому этого не показываете.
Маркус подумал о Гонории. Он умел рассмешить ее. И ничто на свете не радовало его больше, чем ее чудесный смех.
– Так. – Леди Данбери стукнула тростью об пол. – Хватит об этом. Почему вы здесь?
– Думаю, потому что меня пригласили.
– Чушь. Вы ненавидите бывать в обществе.
Он слегка пожал плечами.
– Высматриваете ту девицу Смайт-Смит, полагаю? – заявила она.
