2
0Боюсь, зря прокатимся.
— То ты, а то он, — не согласился я. — Наш Муслимчик страдает звездной болезнью в острой форме, а гордыня, друг мой, страшная штука! Вот увидишь, будет он в клубе, обязательно будет!!!
* * *«Центурион» располагался в северной части города и занимал отдельное трехэтажное здание с претензией на готику. Над дверями сияло разноцветными огнями огромное панно с названием клуба и стилизованным изображением двух полуголых мужчин, сцепившихся в жестокой схватке. Неподалеку от входа, на обнесенной цепями автостоянке, теснились дорогие иномарки. За стеклянными вращающимися дверями сурово бдили два шкафообразных охранника в костюмах с иголочки. Скромно миновав сие великолепие, я остановил служебную «Волгу» за углом и вместе с Костей вышел из машины. Пригласительных билетов у нас, понятно, не было. Предъявлять фээсбэшное удостоверение мы тоже не собирались. Зачем портить людям праздничное настроение? Лучше потихоньку, с черного хода… После недолгих поисков таковой обнаружился с тыльной стороны здания, в полутемном захламленном дворике. Он представлял собой обитую жестью дверь без ручки. По обе стороны от нее высились мусорные баки, до краев наполненные пищевыми отходами. Вероятно, ход вел на кухню. Безуспешно поискав звонок, я постучал кулаком по жести. Спустя секунд десять внутри послышались тяжелые шаги, хриплый кашель, невнятное бормотание на чеченском. И перед нами предстал здоровенный детина — красномордый, усатый, с объемистым пузом, облаченный в замызганный поварской халат, со столь же замызганным колпаком на голове. От детины ощутимо попахивало спиртным.
— Чиго хочишь? — недружелюбно осведомился он.
— Внутрь пройти. У вас тут вкусно пахнет, — вежливо ответил я.
— Поройся в памойка, русский собак! Можат, кост найдош. А я тибе памагу! Морда туда суну! Га-га-га! — в восторге от собственного остроумия работник кухни громогласно заржал, попытался ухватить меня за воротник, но не успел. Не став баловать пьяного хама особыми изысками, я немного присел, саданул ему кулаком в пах и, когда он согнулся, добавил локтем по затылку. Сдавленно хрюкнув, бугай лишился чувств. Поясом от халата мы быстро связали ему руки за спиной, затолкали в рот скомканный колпак и прислушались — ни звука!
— Давай в дом затащим, а то околеет на морозе, — шепотом предложил Костя.
— Давай, — согласился я, подхватывая детину за ноги.
Сибирцев взялся спереди. Стараясь не шуметь, мы занесли бесчувственное тело в узкий извилистый коридор, с грехом пополам запихнули в чулан для швабр и закрыли снаружи на крючок. Откуда-то спереди тянуло аппетитным ароматом чего-то жареного. Похоже, там находился «горячий цех». Никаких ответвлений у коридора не было. Пришлось идти напролом.
