Шутка

Ну откуда он взялся здесь? Зачем?

— Т-с-с. Тихо, тихо.

Он снимал ее мокрую футболку так же осторожно и все еще не веря в то, что это может быть так быстро и прямо здесь. В кухне, на столе, между чайником с отколотой ручкой и подносом, полным нежных абрикосов с мятыми спелыми бочками. Они даже не разделись как следует. Какая-то жадная, бешеная спешка, после которой она полчаса ревела в ванной, а он подбирал с пола упавшие абрикосы, отчаянно жалея раздавленную розоватую мякоть. А потом тихонько скребся в дверь ванной:

— Мила. Мила, ну, прости!

Она открыла дверь и спросила только:

— Кого?

— Не надо было на меня так набрасываться, — виновато сказал он.

— Я растерялся.

— Да ну? — Она всхлипнула и стала вытирать лицо мокрым полотенцем.

— А что, мне надо было тебя отталкивать и кричать: «Нет, не надо, ни за что!»? Или соседей позвать?

— Замолчи! — Она замахнулась полотенцем. Он послушно подставил щеку:

— Сюда.

Потом, так и не получив удара, развернулся другим боком:

— И сюда. Пожалуйста.

Она прошла мимо, в кухню, оттолкнув его плечом, бросила полотенце на табурет:

— Ладно, иди ужин готовить.

— И проворчала: — Все у нас не как у людей.

Глебушка старательно чистил картошку, а она резала овощи в салат, то и дело прикладывая под глаза кружочки свежих огурцов. Чтобы отеки прошли и кожа снова стала гладкой.

— Ну хочешь, я на тебе завтра женюсь? — спросил вдруг Глебушка, сбрасывая в мусорное ведро длинную спираль картофельной кожуры.

— Вот дурак, прости господи! — Мила швырнула на стол ножик. Потом махнула рукой: — Если ты еще раз об этом заговоришь, я тебя застрелю.

— Что, у нас никогда больше этого не будет?! — Глебушка широко распахнул наивные серые глаза, и Мила неожиданно рассмеялась:

— Чучело ты, чучело! И что, интересно, скажет твоя мама?…

…Мама ничего не сказала, потому что ничего так и не узнала.

Поздно вечером Глебушка ушел домой, напоследок вымолив себе окончательное прощение. И разрешение прийти завтра, и послезавтра, и… Дальше Мила просто не разрешила ему перечислять все эти «после», когда он собирался торчать в ее квартире и говорить глупости. Потому что говорил Глебушка сущую чепуху. О том, что людям надо помогать, что женятся для того, чтобы иметь детей, что не всем обязательно надо быть богатыми, а добро побеждает зло. Он был неисправимым идеалистом, и Мила с тоской думала о том человеке, который сломает Глебушкину жизнь. Потому что на свете совсем не осталось необитаемых островов, где можно жить счастливо и спокойно, жить своим трудом, никогда не выяснять, где проходит граница между владениями, не красть, не лгать и верить в такую ерунду, как любовь, только потому, что верить во что-то надо.