Счастье для ведьмы

Если ты не устала, удели время швеям, наши женские наряды отличаются от людских, – чуть улыбнувшись и почему-то виновато попросил Эрн.

– Нет в жизни счастья, – показательно удрученно вздохнула я.

– Как это нет? – демонстративно укоризненно усмехнулся Эрн. Следом его ладонь скользнула под мой халат и накрыла обнаженную грудь. – А я тут для чего?

Я смущенно хихикнула и, заглянув в лицо довольному мужу, чувствуя, как алеют щеки, прошептала:

– Такого счастья на сегодня достаточно. К хорошему надо привыкать постепенно."

"Отрываться друг от друга не хотелось обоим. Эрну пришлось с тяжким вздохом, неохотно пересадить меня на стул и позвать Дашеда, старшего нашей прислуги. Тот привел двух швей и скорняка с помощниками, которые принесли ткани и кожу. Далее меня битый час тщательно обмеряли, расспрашивали о предпочтениях и тому подобном, и все это под внимательным молчаливым дозором Эрна. Оставлять жену наедине даже с прислугой он не собирался, отчего у меня в груди еще сильнее теплело. Просто горело и полыхало.

Наверное, если бы не мое неубиваемое любопытство, я бы места себе не находила от беспокойства перед первым выходом в «высший» свет. Но выспавшаяся, сытая и вдоволь заласканная мужем, я с искренним интересом наблюдала за сновавшими вокруг меня низшими горгулами – деловитыми, лысыми, ушастыми и клыкастыми мордатыми работницами с черными глазами-бусинками. Из-под расписных домашних халатов выглядывали когтистые лапки. Они так забавно коцали когтями по мраморному полу, как бабушкин кот.

В общем, эта суета принесла мне массу новых впечатлений и отвлекла от предстоящей встречи. Тем более всамделишные земные страшилки на Мирее оказались милыми, заботливыми и ненавязчивыми.

Разглядывая предложенные мне ткани, я спросила у Эрна:

– Мне теперь положено носить только черное?

– Нет, клановые цвета горгулы обязаны надевать только на торжественные встречи. В любое другое время выбор одежды на вкус и цвет – по желанию. Принадлежность к клану можно подчеркнуть украшениями, ну там, в волосах, например, – порадовал муж, ведь черный – совсем не мой любимый цвет.

Наконец Дашед шепнул что-то Эрну на ухо, а затем приказал покинуть хагану всем, кроме личной прислуги. У меня от волнения скрутило живот. Зато вскоре я любовалась своим отражением, у которого от смущения горели щеки: не привыкла обнажаться перед мужем и прислугой. Мне сшили кимоно, черное, из шелковистой ткани, расшитой малиновыми цветами, похожими на пионы. Собранное на талии широким поясом, оно даже не спускалось, а струилось почти до пола, оставляя ступни открытыми. Шалевидный воротник, скрепленный у ложбинки груди крупным черным камнем в серебристой оправе, мягко обнимал полуобнаженные плечи.