Роковая Роксана

Если бы дело касалось кого-то другого, я с удовольствием воспользовалась бы своей маскировкой и послушала, как сплетничают уважаемые люди нашего города. Но в том-то и дело, что слушать сплетни о себе совершенно не хотелось.

Чтобы меня точно никто не узнал, я свернула в переулок, надеясь обойти площадь задворками. Здесь было не так светло, как на главных улицах, но мне хватало света из окон. Я торопилась и старательно закрывала лицо капюшоном, и поэтому не заметила человека, который остановился у меня на пути.

Я врезалась в него, уткнувшись носом в расшитый камзол, пробормотала «простите» и хотела бежать дальше, но когда сделала шаг в сторону, чтобы обойти господина, он тоже сделал шаг в сторону, снова встав на моём пути."

"- Простите, милорд, - произнесла я как можно неразборчивее и сделала шаг в другую сторону, но господин тоже шагнул, опять преграждая мне дорогу. – Дайте пройти, - сказала я уже сердито, снова стукнувшись лбом в его грудь.

Но ещё не договорив, поняла, что пропала. Потому что увидела часы в золотой оправе, которые прятались в боковом кармашке. Их плоскую золотую цепь невозможно было спутать ни с какой другой. Она крепилась к пуговице камзола, и её блеск показался мне зловещим.

- Вы куда-то спешите, леди Розенталь? – раздался спокойный голос графа Бранчефорте. – Одна, в такую пору… Разрешите, провожу вас?

Единственно верным решением в такой ситуации было бегство.

И я побежала.

Так быстро, как никогда не бегала.

Если удастся удрать, граф может потом сколько угодно клясться, что видел меня ночью на улице – я буду всё отрицать. Даже на суде!..

А при чём тут суд?.. Какой суд, мамочки!..

- Ну-ка, стойте! – граф догнал меня быстрее, чем я успела добежать до угла дома, и очень неуважительно схватил за локти, останавливая и притискивая к стене.

Капюшон свалился с моей головы, и теперь бесполезно было на что-то надеяться. Я сразу прекратила всякое сопротивление, потому что всё равно не смогла бы вырваться из стальной хватки, и высокомерно произнесла:

- Немедленно отпустите, иначе я буду жаловаться.

- Королю, наверное? – вкрадчиво спросил граф, но вместо того, чтобы отпустить, прижал меня сильнее, почти касаясь грудью моей груди. – И куда это вы так торопитесь? Одна, ночью…

- Вы повторяетесь, - я ухитрилась даже вздохнуть, хотя трудно было дышать ровно, когда такой мужчина, как королевский эмиссар, зажимает тебя в подворотне, как какую-нибудь горничную. – Потрудитесь убрать руки, мне больно.

- Да неужели, - ничуть не поверил он и рук, разумеется, не убрал. – Так куда вы так целеустремлённо направлялись? Я услышу ответ?

- Точно не на шабаш, - выпалила я, лихорадочно соображая, что солгать.