5
0
— Говоришь тут живет твоя Соня? — хмурится, а я киваю
Лифт, как и вчера, не работает, поэтому мы топаем на шестой этаж пешком. В какой-то момент Слава останавливается и замирает:
— Ох и не хорошее у меня предчувствие.
— Что за хрень, Слав? — я торможу на пару ступеней выше.
Брат разводит руками, так ничего и не объяснив, а дальше открывается дверь, и мы с ним застываем на пороге.
Девушки напротив тоже не двигаются, и только кот вертится как уж на сковородке в руках Тани. Рыжая Татьяна и рыжий кот смотрятся дико комично.
— Какого черта ты приперся? — Таня шипит на Славу, очевидно, копируя звуки своего кота.
Что происходит? Они знакомы?
— Я же сказал, что из-под земли тебя достану, морковка, — слышу самодовольное позади себя.
В этот момент кот вырывается, с громким шипением юркает между моих ног и убегает в подъезд.
— Твой кот такой же бешеный, как ты, — спокойно констатирует Слава.
— Это потому, что он ненавидит мужиков-дуболомов, — Таня воинственно складывает руки на груди.
— Именно поэтому у тебя их нет? — осуждающе цыкает брат.
— Все у меня есть!
Из подъезда, с самого низа, слышится, как что-то разбивается. Таня срывает с вешалки кофту, попутно хватает за куртку брата и с криком: «За мной!» утягивает его вниз.
Слава только и успевает, что ошалело посмотреть на меня.
— Это что сейчас было? — Соня, так же, как и я, провожает троицу взглядом.
— Это побег, — решительно заявляю я. — Или провокация. Думаю, узнаем позднее.
Калинина кивает мне и проходит в квартиру. Я захожу следом и замираю в шаге от нее. Тесный коридор, слабое освещение, только мы вдвоем. Ее голые стройные ноги, пухлые губы, которые она тут же облизывает, и сводящий с ума запах.
Мне не под силу устоять перед ней. Ни тогда, ни сейчас. Как ни старайся, как ни держи себя в руках — все это не имеет ни малейшего смысла. Именно поэтому я делаю шаг навстречу, аккуратно подхватываю ее под бедра и сажаю на тумбу при входе.
Опускаю лицо Сони и впиваюсь в ее губы своими. Вот теперь все. Теперь уже точно назад пути нет.
Глава 24. Не так, как кажется
Соня
Я не знаю, как умудрилась перейти тонкую грань.
Вспоминаю прошлое и ту боль, которая пронизывала мое тело и душу. Она сплелась со мной воедино и душила много лет. Вид моего Димки, спящего в объятиях другой, — это мучительно.
И вот теперь я на месте той, из-за кого будет болеть душа у Аделии.
Дима целует меня жадно, страстно, ненасытно. Пьет так, будто все эти несколько лет испытывал непереносимую жажду и вот наконец добрался до источника.
Прикусывает мою губу и слегка оттягивает ее, впивается пальцами в мою талию, прижимает к себе. А я, глупая, доверчиво льну к нему. Будто и не было нескольких лет тревожных воспоминаний.
Как же я докатилась до этого?
— Дим, остановись, — изо всех сил пытаюсь оттолкнуть мужчину.
