3
0Мне это нравится, но ты мне не нравишься, Илюша. Есть последние пожелания?"
"Илья не закрывает глаза и продолжает смотреть на горящий конец сигареты. Любой на этом острове или даже в Нью-Йорке знает о приступах безумия Николая. Если он сказал, что прожжет дырки там, где у тебя глаза, он это сделает.
Этот парень, должно быть, тоже знает об этом, но, хотя его тело дрожит, он не закрывает глаза.
Как раз в тот момент, когда огонь вот-вот коснется роговицы, я говорю:
— Нет.
Внимание Николая остается на Илье и выбранном им орудии причинения вреда.
— Почему, блядь, нет?
— Я дал ему слово.
— Твое слово — не мое. Отвали.
— Да. Ты обещал, Нико.
Я бью бейсбольной битой по его плечу, и он наконец смотрит на меня такими безумными глазами, что никакое насилие не сможет их удовлетворить.
Давным-давно, когда мы были детьми и Николай понял, насколько безумным он может стать, он попросил меня остановить его, когда он выйдет из-под контроля.
Когда его насилие начнет мешать ему думать.
Когда кровь — это все, что я вижу в его глазах.
Сейчас я этого не делаю, но он к этому идет.
— Могу я хотя бы побить его?
— Ты уже это сделал.
— О, черт возьми. Николай встает, но не раньше, чем бьет парня по ребрам.
Тот ворчит, но знает, что лучше не отвечать и не оставаться рядом. Он встает, ковыляет к своему байку, который Николай заставил его бросить раньше, и убегает в противоположном направлении от заходящего солнца.
— Дети ,в наше время, такие тупые, — Николай качает головой.
— Ты имеешь в виду себя, девятнадцатилетний ребенок?
— Да пошел ты. Мне скоро будет двадцать, — Николай бросает окурок сигареты на землю и наступает на него, затем поднимает свой байк, который он практически бросил и врезался в дерево.
Выпрямив его, он опирается на него локтем и нащупывает в кармане еще одну сигарету.
— Что мы будем делать с этими тараканами?
— Пусть гноятся.
Я запрыгиваю на свой байк. Езда, предпочтительно в одиночестве, — единственное, что я люблю делать для себя. Никаких обязанностей или ожиданий — только я и ветер.
— Разве с ними не станет труднее справиться, когда они размножатся?
— Наоборот. Мы сможем их уничтожить, когда они соберутся в одном месте.
Медленная ухмылка растягивает его губы.
— Я знал, что ты мой любимчик. Когда мы начнем?
— Терпение, Нико.
— Этому слову не место в моем ограниченном словарном запасе.
Как будто я не знаю.
Вот почему я намеренно держу Николая как можно дальше от стратегического планирования. По крайней мере, пока не начнутся реальные действия.
Мы оба принадлежим к Русской Братве в Нью-Йорке. Наши родители — нынешние лидеры, и ожидается, что однажды мы займем их позиции.
Когда этот день наступит, мы с Николаем будем поддерживать друг друга, как мы это делаем сейчас.
