Бог Гнева (ЛП)

Мы с мамой отстраняемся, чтобы посмотреть друг на друга.

Святое дерьмо.

Пожалуйста, не говорите мне, что Джереми последовал за мной сюда.

И самое главное, папа сказал, что собирается его застрелить?

Глава 36

Ксандер

Перед моим домом стоит какая-то ящерица.

А вместе с ним отталкивающий взгляд, нежелательное присутствие и самонадеянные слова, вылетающие из его рта. Ему здесь делать нечего, поэтому я поспешно избавлюсь от него, брошу в ближайшую канаву, а затем присоединюсь к своей прекрасной жене и дочери.

Мне понадобилась всего минута, чтобы схватить охотничье ружье моего деда, и когда я ворвался обратно к двери, ящерица уже вошла и даже заперла дверь.

Он стоит у входного стола, высокий, отвратительно сложенный и хорошо одетый в черные брюки и соответствующую рубашку на пуговицах. Несколько татуировок выглядывают из воротника его рубашки, как будто он какой-то гребаный гангстер."

"Позднее полуденное солнце проникает сквозь высокие французские окна, отбрасывая тень на его темные черты лица, волосы и выражение лица. Он выглядит как брутальная версия моего друга Эйдена, что о многом говорит, учитывая, что он — олицетворение дикой ебли среди нас.

Я направляю ружье в его сторону.

— Убирайся с моей территории, пока я не разрисовал стены твоими мозгами.

Он даже не вздрагивает, не моргает и не двигается. Его выражение лица остается прежним — пустым, нечитаемым, определенно таким, каким оно должно быть у кровавой ящерицы.

— Я не могу уйти, не сделав то, зачем сюда пришел, сэр. — Он говорит с легкостью, слишком комфортно чувствуя себя в своей шкуре для человека, который выглядит не старше двадцати пяти. О, и он определенно напорист.

Именно об этом говорит неизменный взгляд его глаз. Он настолько напорист и уверен в себе, что это видно за милю. Именно это и вывело меня из себя с первого взгляда. Как только водитель остановил машину перед моими воротами, я обнаружил, что этот парень поджидает меня там, словно серийный убийца с какими-то жуткими наклонностями.

До меня доносится торопливый звук знакомых шагов, за которым следуют характерные вздохи и мягкий голос моей дочери.

— Папа, что ты делаешь?

— Не подходи, Сеси. Я собираюсь прогнать этого незваного гостя и присоединиться к тебе.

Нежная рука обхватывает мой бицепс, и меня охватывает мое любимое тепло, когда моя жена спокойно говорит:

— Сначала положи ружье, Ксан. Мы можем поговорить об этом.

— Я поговорю с трупом злоумышленника после того, как упокою его.

— Папа!

К моему ужасу, Сесилия почти бежит к американцу, берет его руку в свою, как будто это обычное явление, и внимательно, застенчиво встречает мой взгляд, а затем поглаживает бок своего носа.

Пошел я.

Нет.