3
0Несмотря на то, что на ней шлем, я чувствую, как от нее исходит враждебность, которая плавает вокруг нас и пытается уколоть мою кожу.
Я надеваю свой собственный шлем и сажусь на мотоцикл. Сесилия бросает последний взгляд на клуб, вероятно, ожидая, что ее не прекрасный принц выйдет и спасет ее.
— Сядь, — не очень мягко приказываю я, и она дергается, то ли от моего тона голоса, то ли от чего-то другого, не знаю.
Она садится на мотоцикл и хватается за мои плечи.
— Для протокола, я не хочу ехать с тобой.
— Ты продолжаешь говорить это. И можешь настойчиво повторять это.
— И я буду повторять. Знаешь, на случай, если у тебя вырастет сердце и ты начнешь уважать желания людей.
— Я бы начал, если бы мне было что трахать.
Я завожу двигатель, и ее маленькое тело прижимается к моей спине, когда я с силой подаюсь вперед.
У Сесилии нет выбора, кроме как крепко обхватить меня за талию своей хрупкой рукой, держась за жизнь. Или она упадет.
Всякий раз, когда я еду в ровном темпе, она пытается увеличить расстояние между нами, ее хватка ослабевает вокруг меня. Я каждый раз ускоряюсь, нажимая на тормоза через небольшие промежутки времени, только для того, чтобы она упала и приклеилась ко мне.
Ее пышные сиськи разбиваются о мою спину, а ее мягкие изгибы впиваются в мои твердые мышцы. Я испытываю странное удовлетворение, когда ее пальцы впиваются в мой пресс и она прижимается ко мне.
Или когда ее бедра касаются моих, дрожащие, трепещущие.
Дрожь.
Не знаю, из-за ветра ли это, вибрации двигателя мотоцикла или ее страха перед неизвестностью, но я наслаждаюсь каждой эмоцией, которую вырываю из нее.
Каждое прикосновение и каждый бешеный стук ее сердца.
Я хочу разрезать ее своим ножом и барахтаться в ее крови.
Я хочу ее крови.
Успокойся, блядь.
Мне приходится постоянно напоминать себе об этом, когда речь заходит о Сесилии.
Продлив поездку как можно дольше, чтобы я мог почувствовать, как она прыгает, трясется и извивается, я подъезжаю к заброшенному дому, который купил примерно через год после того, как приехал на Брайтон-Айленд.
Сесилия вздрагивает синхронно со скрипом ворот.
— Что... — Она прочищает горло. — Зачем ты привез меня сюда?
Ее вопрос съедает дикий ветер и развеивает по всему небу. От вибрации ее испуганного голоса мой член мгновенно твердеет. Ну, блядь. Похоже, она не единственная, кто глубоко поражен этим местом.
— Джереми... — и мой член твердеет, только от того, как она произносит моё имя.
