8
0Разумеется, мне прекрасно известно, что жульничество — это почтенная фиглевская традиция, но карги не жульничают, — продолжала она, сама устыдившись столь чудовищной лжи. — Если вы станете мне помогать, они всё узнают и покроют меня несмываемым презрением.
И добавила про себя: «А если я проиграю, то Фигли выступят против ведьм, и эту битву мир запомнит надолго. Никаких причин для паники, верно?»
А вслух Тиффани заявила:
— Надеюсь, вы меня поняли? Хотя бы в этот, один-единственный раз, сделайте как я велю и не помогайте мне.
— Ах-ха, мы-то тебя дотумкали, но Джинни грит, нам за тобой завсегда призыривать надь, потому как ты нашая карга холмов, — возразил Явор.
— Боюсь, кельды сейчас здесь нет, — напомнила Тиффани, — а вот я — есть, и я вам так скажу: если вы мне и на сей раз станете помогать, вашей каргой холмов я уже не буду. На мне гейс, ясно? Это карговский гейс, и это гейс всем гейсам. — Фигли дружно застонали, и Тиффани добавила: — Я серьёзно. Главная карга тут — матушка Ветровоск, и вы её знаете. — Последовал новый стон. — Вот так-то, — подвела итог Тиффани. — На сей раз, пожалуйста, дайте мне поступить по-своему. Договорились?
Повисла пауза, и наконец раздался голос Явора Заядло:
— Ах-ха, дыкс.
— Вот и прекрасно, — отозвалась Тиффани, перевела дух и пошла за метлой.
Когда они поднялись над крышами замка, Тиффани поняла, что брать с собой Престона, возможно, не стоило.
— Почему ты мне не сказал, что боишься летать? — возмутилась она.
— Ты несправедлива, — оправдывался Престон. — Откуда я мог об этом знать, я ж лечу в первый раз."
"Набрав высоту, Тиффани прикинула, какой погоды ждать. Над горами клубились тучи, время от времени по-летнему вспыхивали молнии. Вдалеке рокотал гром. В горах грозы — дело обычное. Туман развеялся, поднялась луна; ночь выдалась чудесная. Задувал лёгкий ветерок. Тиффани на это рассчитывала. Престон обнимал её за талию; девушка сама не знала, рассчитывала на это или нет.
Теперь они, снизившись, летели над равниной у подножия Мела; даже в лунном свете Тиффани различала тёмные прямоугольники, где незадолго до того расчистили поля. За огнём всегда следили очень внимательно, удерживая его в границах: не хватало ещё пожар устроить — ведь тогда всё что угодно сгореть может. Внизу уже показалось последнее поле. Его всегда называли Королём. Обычно, когда жгли Короля, половина деревни ждала рядом, подстерегая удирающих от пламени кроликов. Так вышло бы и сегодня, просто все… были заняты в другом месте.
На поле сразу над ним, выше по склону, стояли курятники и свинарник; поговаривали, что Король славен столь обильными урожаями, потому что работникам куда проще вывозить навоз сюда, нежели тащить на нижние поля.
