8
0
«И я тебя не виню, — думала про себя Тиффани, — но сейчас я изображаю из себя взрослую, и мне приходится говорить разные взрослые глупости…»
— Но у тебя же есть родители, Амбер. Они наверняка по тебе очень соскучились.
Девушка глянула на неё так презрительно, что Тиффани непроизвольно поморщилась, словно от боли.
— Ах-ха, старый угрязок по мне соскучавкался, точнякс, небось уж и люлей припас!
— А давай сходим к тебе домой вместе и попробуем помочь ему исправиться? — предложила Тиффани, сама себя презирая. Но перед её мысленным взором всё маячили толстые пальцы в ожогах от того жутковатого крапивного букетика — и образ этот упорно не таял.
Амбер расхохоталась в голос.
— Звиняй, хозяйка, но кельда грит, у тебя вроде с мозговьями всё типсы топсы.
«Что там говорила когда-то матушка Ветровоск? “Зло — это когда ты начинаешь смотреть на людей как на вещи”. Прямо сейчас так и выйдет, если ты станешь думать: есть такая вещь, как отец, и такая вещь, как мать, и такая вещь, как дочь, и такая вещь, как дом, и скажешь себе, что если это всё сложить вместе, то получится такая вещь, как счастливая семья».
А вслух Тиффани сказала:
— Амбер, я хочу, чтобы ты сходила со мной к барону и он убедился, что с тобой всё в порядке. После этого ты поступишь так, как сама захочешь. Я тебе обещаю.
По башмаку Тиффани тихонько постучали; она посмотрела вниз и увидела озабоченное лицо кельды.
— Могу я перемолвиться с тобой мал-мал словечком? — попросила Джинни. Амбер сидела рядом с кельдой на корточках, не желая выпускать её руку."
"Джинни заговорила снова, если только это была речь, а не песня. Но как такое можно пропеть, чтобы мелодия застыла в воздухе, а каждая новая нота обвивалась вокруг неё? Что за песня вдруг покажется живым звуком и сама собою пропоётся тебе в ответ?
И тут песнь смолкла, оставив по себе лишь пустоту и ощущение утраты.
— Это песня кельды, — объяснила Джинни. — Амбер слышала, как я её пою малышам. Это часть утешаний, и, Тиффани, она её понимает! Она сама всё поняла, я ей ни мал-мала не подмогнула! Я знаю, что Жаб тебе уже рассказал. Но знашь, что я тебе сейчас сказану? Она распознаёт смысл и постигает его. Насколько это вообще возможно для человека, она — почти кельда. Она — сокровище, каким не разбрасываются!
Кельда, чья речь всегда звучала спокойно и мягко, произнесла последние слова с непривычной для неё силой. И Тиффани восприняла их как должно: как важные сведения и, при всей их безобидности, как своего рода угрозу.
Даже дорога вниз по склону холма всем далась непросто: договориться между собой удалось далеко не сразу. Сначала Тиффани, держа Амбер за руку, прошла мимо ожидающих стражников и зашагала дальше, к вящему замешательству сержанта.
