Платье цвета полуночи

— Просто диву даёшься, что отыщется в карманах, когда ты на магической свалке, — невозмутимо заметила госпожа Смит.

Тиффани снова вытаращилась на гигантскую путанку.

— Это ведь лошадиный череп[27], да? А вон там — неужели ведро с головастиками?

— Ну да. Без чего-то живого не обойтись, верно?

Тиффани сощурилась.

— Но вот это — посох волшебника, так? А мне казалось, посох перестаёт работать, если за него берётся женщина!

Госпожа Смит улыбнулась.

— Ну, я-то владею своим посохом с колыбели. На нём даже отметины от молочных зубов есть, если знать, где искать. Это мой посох, и он прекрасно работает, хотя, надо признаться, он заработал ещё лучше, когда я сняла с него набалдашник. От набалдашника никакого проку, а равновесие нарушается. Да сколько можно на меня пялиться, открыв рот?

Тиффани послушно сомкнула челюсти, но рот тут же открылся снова. До неё наконец дошло — причём путь был пройден немалый.

— Так вы — она, да? Вы наверняка она, вы она и есть! Эскарина Смит, правильно? Единственная женщина, ставшая волшебником!*"

"— Где-то внутри себя я думаю, что да, но это было так давно, и, знаешь, я никогда не чувствовала себя настоящим волшебником и поэтому не тревожилась о том, что другие скажут. В любом случае у меня был мой посох, и этого у меня не отнимешь. — Эскарина на мгновение замялась, но тут же продолжила: — Вот чему я научилась в Университете: быть собой, просто собой, и не беспокоиться на этот счёт. Это знание — само по себе незримый магический посох. Слушай, на самом-то деле, давай сменим тему. Не хочу ворошить прошлое.

— Простите, пожалуйста, — промолвила Тиффани. — Я просто не удержалась. Мне страшно жаль, если я ненароком пробудила страшные воспоминания.

Эскарина улыбнулась.

— О, страшные-то — не проблема! Вот с хорошими справиться куда труднее.

Путанка тихо щёлкнула. Эскарина встала и подошла к ней.

— Вот те на! Разумеется, прочесть путанку может только та ведьма, что её сделала, но ты ведь мне поверишь, если я скажу, что, судя по тому, как развернулся череп, и судя по положению игольницы относительно оси прялки, Лукавец очень близко. Прямо-таки над нами. Возможно, здешняя хаотичная магия сбивает его с толку, ему кажется, что ты везде — и нигде, так что он скоро уйдёт и попытается взять след в другом месте. И, как я уже упоминала, по пути он поест. Он заберётся в голову какому-нибудь идиоту, и на какую-нибудь старушку или девчонку, которая обвешалась опасными культовыми символами, даже не задумываясь о том, что они значат, внезапно объявят охоту. Будем надеяться, она быстро бегает.

Тиффани ошеломлённо заозиралась.

— Ив этом будет моя вина?

— Это нытьё маленькой девочки или риторический вопрос ведьмы, опекающей вверенный ей удел?

Тиффани начала было отвечать и тут же умолкла.