Перегрин

— Всё, что мы представляем, о чем мечтаем, оказывается не таким. Мы ждем, что будет изюм с финиками и немного соли, а получаем в лучшем случае пресное просо. Война — это много тяжелого, грязного, монотонного труда, который перемежается короткими периодами ужаса и мгновеньями счастья, если победил или просто выжил. Затем приходит время воспоминаний — изнанке наших представлений и рассаде для чужих мечтаний, в которых останутся только изюм с финиками и немного соли, а вся остальная безвкусная каша куда-то исчезнет, — поделился я жизненным опытом."

"— Иногда мне кажется, что ты старше меня на много лет, как мой отец, — поделился юноша.

— Мне тоже иногда кажется, что я старше самого себя! — отшутился я.

Поутру мы благополучно переправились через реку и прибыли в каструм. Как я и предполагал, Неподкупный оказался тем еще жлобом. Вино и масло у нас отобрали сразу и безвозмездно, оставив нам лишь по амфоре того и другого. Остальное, кроме оружия и доспехов, продали без нашего ведома и, как мне сказали, за сумму, которая составляла всего треть цены, из которой половину отдали нам. То есть мы получили одну шестую часть добычи. На оружии и доспехах мы подняли почти столько же, как за тридцать два груженых мула. В итоге моя доля составила всего сто тридцать четыре серебряных денария. Это было немного больше моей годовой зарплаты, но намного меньше полученного за трофеи после налета нумидийцев. О чем я и сказал Кезону Мастарне.

— Значит, мы правильно сделали, что не рассказали командованию всего о том налете, — сделал вывод юноша.

Я тоже сделал вывод, что незачем рисковать, шляясь по ночам, чтобы делать богаче несостоявшегося взяточника.

25

Дело было к вечеру, делать было нечего. Мои соседи по палатке играли в тали. Для этой игры используют таранные кости копытных животных (в русском просторечье «бабки»), в основном овец и коз. На Руси игра с такими костями и называлась бабки, но там их расставляли на кону и выбивали битком — более крупной, часто залитой свинцом, а здесь три бабки бросали, как игральные кости, только в счет шли не очки, а на каких гранях замерли, брошенными на землю. Цифры ведь мало кто знает, считать не умеют. Самой выигрышной считали комбинацию, когда все три бабки в разном положении, а самой проигрышной — когда в одинаковом. Плевая вроде бы игра и не под интерес, самое большее — под щелбаны, потому что азартные запрещены в армии, но легионеры рубились в нее так, словно каждая ставка равнялась годовому жалованью. И тут зазвучала труба, причем сигналила боевую тревогу. Сигнал этот такой же и у моряков, так что я сразу понял.

Быстро надев доспехи и схватив оружие, обитатели моей палатки убежали на место сбора, которое у каждой центурии свое. Обычно это место на стене рядом с палаткой.