Перегрин

В таком порядке мы и пошли по дороге, которая только первые километра два была оборудованной, из тех, что назовут римскими. Дальше ее только строили около сотни рабов под присмотром десятка легионеров. Сперва вырывали котлован, на дно которого укладывали каменные плиты. Сверху их засыпали крупным гравием, а потом мелким и песком и утрамбовывали. Дорожное полотно было выпуклым, чтобы дождевая вода стекала к краям и в дренажные канавы, которые были с обеих сторон. Ширина от двух с половиной метров до пяти на поворотах и вблизи городов. При этом делать их старались, как можно ровными. По обе стороны от дороги шли поля с высокой стерней, оставшейся после уборки зерновых. Видимо, климат сейчас более влажный, чем будет в двадцать первом веке, или сказывается обилие лесов, которые еще не вырубили люди. Лесами были покрыты почти все места, где неудобно возделывать почву."

"В такой местности легко страивать засады. На наше счастье, среди нумибийцев мало лучников. Основу их армии составляла легкая кавалерия — бедные кочевники в кожаных доспехах, с круглыми кожаными щитами, как у меня, вооруженные дротиками и короткими мечами, по большей части трофейными. Поэтому я насторожился, когда дорога вышла на широкую долину с небольшими островками леса. Сухая трава на ней была короткая и одинаковой высоты, будто подстриженная газонокосилкой, с редкими высокими стеблями колючек. Так старательно выедает траву скот, когда долго пасется на одном месте. Скорее всего, здесь пасли большой табун лошадей.

Кезон Мастарна явно растер бедра и отбил задницу с непривычки к верховой езде, но крепился, не позволял себе уподобиться плебсу, шагающему пешком. Как он поведет себя, если на нас неожиданно нападут, я не знал. Если нет мозгов, может ломануться в атаку и погибнуть ни за грош, если нет сил преодолеть страх, а это вероятнее, судя по тому, как колотился во время перехода через Тунисский пролив, может драпануть. Ищи-свищи его потом!

Поскольку оба варианта меня не устраивали, подошел к юноше и тихо сказал:

— Слезь с коня, пройдись пешком.

— Я предпочитаю ехать верхом! — громко и с вызовом заявил Кезон Мастарна.

— Да мне плевать на твои предпочтения! — произнес я так же громко. — Слезай с лошади! Или поезжай дальше сам!

— Ты не посмеешь оставить меня одного! — возмутился он, покраснев лицом и ушами.

Я все время забываю, что остальные видят меня не старым, опытным, прожженным циником, а молодым парнем, которому возраст не позволяет обладать такими симпатичными достоинствами. Моему телу ведь сейчас лет девятнадцать, немного старше Кезона, который, как подозреваю, думает, что я именно поэтому, специально, издеваюсь над ним.

— Слазь, — говорю я тихо и спокойно. — Здесь опасный участок, и будет лучше, если ты приготовишься к бою.