Перегрин

Римляне не были сильны в кораблестроении, заимствовали у всех, что касалось и либурны, которую переняли у иллирийского племени либурнов, пиратствовавших на таких судах в Адриатическом и Ионическом морях. Для пиратов важны скорость, маневренность и вместительность, а таран ни к чему. Они отправлялись в море за добычей, а не топить вражеские корабли. «Стремительная» была длиной около тридцати метров, шириной менее шести, осадкой около метра, водоизмещением тонн восемьдесят и имела по шестнадцать весел с каждого борта, а также одну съемную мачту с широким прямым парусом, который ставился при попутном ветре, и высоко поднятый бушприт для артемона. Для весел имелись постицы, выступающие за борт сантиметров на шестьдесят, благодаря чему весла загребали дальше от корпуса и сильнее толкали судно, помогая разгоняться быстрее и сильнее. Палуба была закрытая, что резко повышало мореходность судна. На баке и корме находились площадки с защитными стенками, которые можно назвать и низкими башенками. На носовой, где было и мое место по боевому расписанию, стояла катапульта (римляне называли ее торментум), стреляющая стрелами (или дротиками?) длиной сантиметров семьдесят и диаметром пять, которую обслуживали два человека. К мачте крепился «ворон», довольно длинный и крепкий, со съемными поручнями с обеих сторон. Также было съемное заостренное тонкое бревно длиной метров одиннадцать, которое крепили к мачте и раскачивали, острым концом убивая членов экипажа или ломая борт вражеского судна. Форштевень поднимался высоко над баком и верхним концом загибался внутрь. На бортах по обе стороны от него были нарисованы глаза с синими радужками. Корма заканчивалась рострами в виде рыбьего хвоста, на которые укладывали снятую мачту и рей с намотанным на него парусом. Полный экипаж состоял из ста двадцати человек: шестьдесят четыре гребца самых разных национальностей, двенадцать матросов, включая санитара, все греки, два рулевых-карфагенянина, два командира и сорок морских пехотинцев, по большей части сабинян и галлов, которых постоянно был некомплект. Один командир, буду называть его кормчим, карфагенянин Сафон — толстый и медлительный мужчина тридцати восьми лет, обладатель длинной и густой черной бороды, которую холил и лелеял — был постоянным и управлял галерой в мирной обстановке, а второй, центурион, которого в любое время могли поменять, командовал в бою. Сейчас центурионом был римлянин Фест Икций, отслуживший легионером (закончил опционом — заместителем центуриона) шестнадцать лет и получивший земельный надел. Сидеть дома ему было скучно, вот и продолжил службу на новом месте с повышением в должности и зарплате.