Перегрин

Поучаствовав во многих битвах, я научился чувствовать тот момент, когда одна из сторон начинает потрескивать, чтобы вскоре хрустнуть беззвучно и рассыпаться на тысячи мелких осколков, которые, позабыв, что они одно целое, ломанутся бездумно в разные стороны. Так вот римляне потрескивали и довольно громко. Еще несколько минут, и амброны разметают их.

— Вперед! — скомандовал я и начал разгонять коня до галопа.

Мы на полном скаку врезались с тыла во вражеские ряды. Мой жеребец сбил с ног несколько человек своей мощной грудью, защищенной металлической пейтралью, а мое длинное тяжелое копье пронзило насквозь двоих и вдавило их в плотные ряды амбронов. Оно не сломалось, но выдернуть из трупов не смогу, поэтому освободился от копья. Дальше орудовал саблей, пожалев, что не заказал и не взял с собой шестопер. Шлемы почти у всех кожаные, у многих даже без железного каркаса, против таких шестопер был бы самое то. Сёк саблей коротко и часто, расчищая пространство возле себя и подгоняя коня вперед, в гущу людей. В давке амброны не могли развернуться и ударить в полную силу копьем. Впрочем, наконечники их копий были из мягкого железа, с неприятным скрежетом скользили по доспехам коня и моим, не причиняя вреда. Разве что синяков наставят.

Видимо, подбодренные нашим ударом римляне воспряли духом и усилили давление, потому что амброны начали пятиться, а кое-кто без стыда и зазора разворачивался и устремлялся к реке и дальше. Я сек их саблей, пока не увидел впереди стену щитов легионеров, которые в ногу медленно надвигались на меня. Развернув коня, погнался за убегающими врагами. Чем больше перебьем их бегущими, не сопротивляющимися, тем легче будет в следующем сражении, когда подойдут их основные силы.

Речушка оказалась глубиной по брюхо коню. Пересекая ее, промочил сапоги и остудил вспотевшие ноги. На противоположном берегу увидел двух всадников из своего отряда, которые догоняли бегущих амбронов. Во время сражения мне часто кажется, что остался один, что рядом нет никого из соратников. Умом понимая, что это не так, каждый раз сердцем радуюсь, когда обнаруживаю кого-нибудь рядом. Поравнявшись с ними, продолжил убивать врагов, пока не оказался среди шалашей, где какая-то баба лет сорока с распущенными волосами и топором в руках сперва зарубила удирающего амброна, а потом кинулась на меня. Я ударил жеребца шпорой в правый бок, заставив шарахнуться от нее, и рубанул бабу по правой кисти, заставив уронить топор. После чего развернул коня и трусцой поскакал к реке, объезжая когорты, которые строем пересекали речушку. С бабами есть кому и без меня воевать.

На противоположном берегу стояла группа всадников — Гай Марий со свитой. Они с радостью на лице смотрели на свои когорты и разбегающихся врагов.