4
0Племянница свекрови взбудоражена своим новым положением, и наши девчачьи посиделки превращаются практически в сбор приданого для малыша.
Я больше наблюдаю со стороны, участвую в беседе, но даже так словно вбираю частичку этого семейного тепла. И в который раз жалею, что ничего не помню. С того дня, как мне приснился кошмар из образов прошлого, у меня больше не было приступов, хотя я исправно принимаю все назначения врача. И где-то глубоко во мне начал появляться страх, что я так ничего и не вспомню. Пока я боюсь допускать эту мысль, но с каждым днем она отвоевывает себе еще немного места в голове.
После обеда отправляемся на прогулку. Сейчас очень тепло, и можно устроиться на шезлонге в саду. Аврора даже умудрилась заказать специальный маленький для Плана, на котором тот увлеченно перебирает погремушки.
— Может, сока? — предлагает Ева, когда припекает уже весьма ощутимо.
— Пойдем, — соглашается Аврора. — Заодно и закуски сделаем. Поль, ты как? За?
— Конечно, — бросаю взгляд на сына, но свекровь машет рукой.
— Мы сами сходим. Отдыхай.
Неловко говорить, что я в общем-то и не устала. Поэтому просто киваю.
Сын возится с погремушкой, которая не дается ему, злится и начинает канючить. А потом и вовсе вдруг дергается вбок, отчего едва не переворачивается. Резко подрываюсь к нему, и в этот момент что-то резко хлопает совсем рядом.
Платон заходится плачем, когда я накрываю его своим телом, прикрывая, сама не зная от чего. А в следующий момент плечо и бок обжигает огнем. Вскрикиваю, дергаясь вперед. Единственная мысль в голове — не придавить сына! Нельзя! Кое-как одной рукой сгребаю того и увлекаю под шезлонг и уже готовлюсь к тому, что снова почувствую боль, но ее все нет и нет. Наваливается странная слабость, а где-то слышатся голоса. Фокусирую взгляд на Платоне — тот в слезах и так жалобно плачет, что внутри все сжимается. Но я не могу пошевелиться, потому что рука просто не слушается.
— Полина… — раздается где-то позади, но я не могу отреагировать. В глазах начинает темнеть, и до самого последнего мгновения я смотрю в лицо сыну.
Только бы с ним было все хорошо…
— 33 Назар -
Никас с утра пораньше рвется в бой. И я его отчасти понимаю. Все же “АдамКорп” — его детище. Его и его отца. Да, так вышло, что он сделал свой выбор и остался с Евой. И судя по довольному лицу не жалеет об этом. Хотя и скучает.
Мы проходимся по основной документации, и когда разговор доходит до контракта с Емельяновым, Ник вдруг стопорит.
— Погоди, а с ним-то уже подписали?
— Нет. Все как-то не складывается. А тут еще и некоторые детали всплыли.
— Не понял, что именно?
Вкратце пересказываю о роли Емельянова в судьбе Полины, а также про его связь с Осмоловым.
— Охренеть у вас тут замес, — выдает брат.
