5
0"
"Я называю даты, когда Ариелла пребывала в столице, и он удаляется, оставляя меня наедине с собой. Ну… почти наедине.
«Что ты будешь делать, если узнаешь, что Ариеллы действительно не было в списке?» — рычит Грон.
Вопрос, конечно, интересный. Потому что сложно принять какое-то решение. Если это действительно не ее вина, то не имеет смысла как-то ее наказывать. Но тогда возникает совсем другой вопрос: как и почему она пережила свадебный ритуал. Она должна была погибнуть от моей силы.
Хм… Все начинает складываться в более-менее цельную картину.
В дверях снова появляется молодой храмовник и, поклонившись, отвечает:
— Ваша светлость, я все проверил и… несколько удивлен, — он разводит руками, и мне даже жаль, что я не вижу под капюшоном его выражения лица. — В тот день за книгу отвечал я, но ниру Ариеллу я точно не проверял и не записывал.
— Но в списке она есть? — уточняю на всякий случай, ведь я же своими глазами видел ее имя, иначе бы не выбрал.
— Именно так, — говорит Лоноол.
— А кто это мог записать? И кто мог видеть, как нира Ариелла приходила в Храм?
— Неограниченный доступ имеет только схир Нгол, но… Да… Тогда был момент, когда меня отозвали срочно встретить одну девушку. Жаль, что она была совершенно пуста.
— Я все понял. Кто тогда встречал обычных прихожан? — вот теперь мозаика точно сложилась в очень неприятный рисунок.
— Эйроил, кажется…
— Хорошо. Свободен. Если прибудет схир Нгол, скажи, что я его очень хочу видеть.
Храмовник откланялся, я провел стандартный ритуал служения Праматери, передал Грону ненадолго сознание, и он тоже вознес молитвы. Когда я вернулся в сознание, у входа стоял схир Нгол, мой личный храмовник, с привычной елейной улыбкой.
— Ваше сиятельство, — кланяется он. — Какая честь… Да сбережет Праматерь ваш Дар…
«От него пахнет ложью», — рычит Грон.
Да… И, такое ощущение, что сегодня он особенно сильно меня боится, потому что совсем не ожидал меня здесь увидеть.
— Я хочу знать правду о своей жене, — говорю прямо. — О том, кто именно записал ее в Список. О том, кто отправил ей приглашение в храм?
Улыбка Нгола становится шире, но еще более ненатуральной:
— Не понимаю, о чем вы. Нира Ариелла, видимо, так сильно хотела…
— И поэтому дрожала как осиновый лист?
— Боялась, что ее раскроют…
— Настолько хотела, что пошла на это зная, что погибнет при ритуале?
Нгол делает шаг назад, и его капюшон падает, обнажая его блестящую лысину. На мгновение его маска трескается, в глазах мелькает страх. Но он быстро берет себя в руки:
— Ваша светлость, вы меня в чем-то обвиняете?
— Схир Нгол, я обвиняю вас в измене мне, подделке Списка и сговору с целью лишить меня возможности передать дар и обвинить меня в смерти ниры Ариеллы. В ваших интересах признаться мне, кто за вами стоит.
