0
0Барабан вертится, вертится… кто же этот счастливец? Ах, господин Степан, туточки среди нас присутствующий, словно рояль в кустах! Поприветствуем счастливчика, призовая игра! Виктоша, прошу!
Виктория опустилась на колени перед бритым Степаном, оба располагались в профиль к зрителям.
— И ее громкое, веселое, жизнерадостное чмоканье долетело аж до галерки! — комментировал Мишаня. — судьи отмечают мастерство спортсменки… смотреть, вы, новенькие, а то хуже будет! А теперь выдвигается канделябр…
Врач приблизился чуть ли не вплотную — с другой стороны, чтобы не заслонять зрелища от сидящих на нарах, встал, прилежно держа свечи.
— Встала Виктошенька, мурлыча и облизываясь, поклонилась зрителям с милой улыбкой… — тянул Мишаня.
Мазур давно уже, словно бы невзначай, снял свои тяжелые механические часы и положил их на нары у бедра. Он все еще колебался — не прикидывая шансы, а мысленно рисуя подробную партитуру предстоящего. В иных стычках импровизация категорически противопоказана, каждый бросок нужно рассчитать в уме заранее…
— Томно распростерлась Виктоша у подножия канделябра… — командовал Мишаня. — А в нашей программе — дебют! На сцену приглашается очаровательная мадемуазель Ольга Вяземская, каковая нам сейчас стянет портки с канделябра и ублажит его в точности так, как только что наблюдала. Внимание, дебют! Впервые на нашей эстраде девочка-сосунок!
Ольга не шелохнулась. В ее голосе сквозило ледяное презрение:
— Я такие вещи только с мужем делаю.
— Мы же не звери, мадемуазель! — жизнерадостно завопил Мишаня. — Мы же народ понимающий и уважаем свободу выбора. Раз такие у вас сексуальные принципы, выбывает из игры канделябр! Идя навстречу пожеланиям дебютантки, приглашаем на сцену и законного мужа! Воля ваша, ублажайте его, счастливца! Прошу на сцену, сладкая парочка. Аплодисменты! «Ригли-сперма» — неповторимый устойчивый вкус!
Мазур склонился к Ольге и шепнул:
— Как только прикоснусь — падай и ползи под нары. Пошла!"
"Ольга стала медленно слезать с нар, Мазур стиснул часы в кулаке. Голова была ясная и холодная, как всегда перед боем, секунды растянулись неимоверно, и время казалось застывшим.
Ружье определенно будет направлено на него, а не на Ольгу. Вот только Мазур непременно окажется меж дверью и караульным — и успеет уйти с директрисы. Молниеносным броском швырнуть часы и разбить лампочку — детская забава. Хотя из коридора падает свет, все равно в первые секунды по контрасту покажется, будто наступил непроглядный мрак. А уж использовать эти секунды с максимальной выгодой — дело привычное: не истощен, не обессилен, нешуточно зол, недавно кормлен, тело все знает само… У Степана кобура под мышкой, это нужно учесть…
Ольга слезла с нар, встала, не удаляясь от них.
