0
0— А вы оба — лицом к стене, встать на колени, руки за спину…
Когда вся троица была надежно спутана, Мазур, прижав глушитель к затылку Карабаса, поинтересовался самым мирным тоном:
— Кроме вас троих, еще кто-нибудь припереться может?
— Блин буду, — пробормотал тот, запинаясь. — Никого…
— Точно?
— Чтоб я так жил…
Мазур передал пистолет Ольге и быстренько прошелся по квартире, особое внимание уделяя шкафу и серванту. В шкафу, в большой синей сумке, отыскались деньги, миллиончиков пять с мелочью, штук двадцать патронов к «ТТ» в коробке из-под конфет, электрошокер «скорпион» и большой перочинный нож — этот был «разрешенный», со старой, еще советской ценой на боковинке, обозначенной в рублях и копейках. Отыскался еще прибор ночного видения — не из самых сложных, такие сейчас можно купить в магазинах, с одним окуляром.
В комнате неразборчиво забубнили несколько голосов, послышался яростный вскрик, похоже, это Крест сердился. Поставив сумку, Мазур заглянул туда:
— Что орете?
— Да вот этот мне внушает, что он здесь самый хороший и надежный, — сказала Ольга, показав стволом на Карабаса.
— В оруженосцы мне предлагается? — хмыкнул Мазур.
— Да близко к тому…
— Сидите уж, волюнтаристы, — сказал Мазур. — Потом с вами займусь. И не орите — сами говорили, милиция напротив и в доме их полно…
Вышел оттуда и продолжил поиски, но ничего особо интересного больше не нашел. Разве что большая пластмассовая коробка со множеством пузырьков без этикеток, каких-то маленьких кисточек и вовсе уж непонятных крохотных штучек, вызывавших почему-то ассоциацию с рабочим столом ювелира или часовщика. В том же отделении — два паспорта. Надя и по паспорту Надежда. Крест именовался Николаем Петровичем Алентьевым — если фамилия вымышленная, подобрана со вкусом, едва отложив паспорт, Мазур ее забыл, пришлось вновь глянуть на нужную страничку.
Он пересыпал патроны себе в карман, проверил шокер — заряжен, сверкнул синий змеистый разряд, — вернулся в комнату, взял со стола сигареты и бросил:
— Ну-с, вы еще поскучаете, а с Николаем Петровичем мы побеседуем…
Подхватил Креста под мышки и поволок в самую дальнюю комнату, осторожно опустил на пол, чтобы не беспокоить соседей снизу, сел на стул, закурил и принялся задумчиво разглядывать пленного.
Тот был подавлен, но не раздавлен — в глазах больше напряженной работы мысли, чем злости. Сыщик из Мазура был никудышный, он как-то не сталкивался с отечественным криминалом — да и с заграничным тоже, — но не составляло особенного труда определить, что Крест лихорадочно пытается нащупать выход.
— Ну что, хреново, Николай Петрович? — спросил Мазур без всякой издевки.
— Да уж, — без выражения отозвался Крест.
И посмотрел скорее выжидательно.
