2
0Время не вернулось — медленно ползло дальше из прошлого в будущее, как ему и положено. Вика — волосы на висках слиплись от горячечного пота — глотала дым, стараясь шевелить только рукой, замерев, как статуя.
— Что? — прошептала она, отыскав Мазура замутненными от боли глазами.
— Ерунда, — сказал он, найдя в себе силы искривить лицо в достаточно убедительной, судя по ее взгляду, улыбке. — Вывих паршивый, только и делов. Полежи спокойно, сейчас начнем тебя лечить…
Врал, как сивый мерин. Это был классический закрытый перелом, полный. Каким-то чудом осколки кости не пробили кожу, только и всего. Ошибиться он не мог."
"Конец. Идти им еще неделю, как минимум. Даже если он наложит шину — у него это неплохо получалось, учен, — даже если поволочет Вику на себе с предельной осторожностью, дорога превратится в ад. Она будет кричать от малейшего толчка, а он будет тащиться с черепашьей скоростью, не говоря уж о вполне возможном болевом шоке, от которого запросто остановится сердце и у тренированного мужика, поставь его в такие условия. И заражение крови — это как пить дать, нога уже нехорошо отекает, там порваны кровеносные сосуды, мышцы… А ведь нужно учитывать возможную погоню и то, что при выходе из тайги за ними начнут охотиться люди Прохора. Если случится чудо, через месяц они доползут до дальних подступов к Пижману. Листва уже желтеет, скоро могут начаться затяжные осенние дожди, дичина попрячется…
Мазур физически ощущал, как на горле у него стискиваются ледяные пальцы, — что хуже всего, те же пальцы душили сейчас и Ольгу, осторожно гладившую Вику по щеке, ни о чем и не подозревавшую. Мозг лихорадочно перебирал варианты, но все они, какой ни возьми, приводили в тупик. К простой и предельно ясной истине.
Если они обременят себя Викой — гибель всем троим. Девяносто девять шансов из ста за такой именно исход. Никакой ошибки. Слишком долго его учили, слишком хорошие учителя были и слишком долго применял знания на практике, чтобы не ошибиться и теперь…
И такой развязке его тоже учили. В отличие от множества обыкновенных людей Мазур обучен был незатейливой и жестокой математике, где уравнение звучало пугающе просто: «Или один, или все».
Претворять его в жизнь случалось лишь единожды, но капитан Никанович был свой, все прекрасно понимал и сам поступил бы с любым из них точно так же, как они поступили с ним, когда капитан словил пулю в живот на иной географической широте, под другими звездами даже… И Мазур надеялся тогда, что такого не повторится. Все они надеялись.
Он сидел, свесив руки меж колен, закрыв глаза, но и с опущенными веками явственно видел Ольгу, единственную и любимую, которую поклялся беречь от всех опасностей еще в те времена, когда решительно не представлял эти опасности.
