Ночная стража

Задвинули засов, закинули автоматы за спины, сняли с поясов электрошоковые дубинки и, встав у клетки, предупредили грозным тоном: – Стоять тихо!.. Молчать!.. Дышать через раз!.. Кто пасть разинет – заряд тока в яйца!!!

Пособники сбились в кучу, затравленно поглядывая на плаху с виселицей. «Опознанный» с трудом сдерживал рыдания.

– Мой выход, – вздохнул куратор и, сделав первый шаг к кафедре, добавил: – Фуфел отныне в вашем распоряжении, господа Феникс и Воробей. Когда закончу трепаться, приведете приговор в исполнение. Вы ведь этого оба хотели. Не правда ли?!.

Глава 11

Взойдя на кафедру, стоящую «лицом» к клетке с пособниками, куратор достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги с гербовой печатью. Развернул его, положил на подставку и, давя тяжелым взглядом синюшных от страха чиновников, начал размеренным, суровым голосом:"

"– Сегодня на ваших глазах состоится казнь старшего жреца сатанистской секты «Амадеус» Фуфела Константина Валерьевича. Мерзавец виновен в огромном количестве злодеяний. (Их перечень займет не менее двух часов.) А посему приговорен к смерти Верховным Трибуналом «Ночной стражи». Сам приговор зачитывать не стану. Не хочется попусту время тратить. И вообще – суть в другом. Сюда в качестве подследственных попадают только те, кто однозначно заслуживает смерти. В том числе и вы, твари продажные! – В ледяных глазах дяди Миши мелькнули бледно-голубые всполохи молний. – А потому живыми от нас уходят считаные единицы, а именно – те счастливчики, которым удалось добиться чести стать нашими агентами в своих змеюшниках. Но это отдельный разговор. Он у нас с вами впереди… Большинство же заканчивают жизнь здесь. Весь вопрос – КАК заканчивают! Тот, кто хорошо ведет себя на допросах, активно сотрудничает с дознавателем, образцово соблюдает тюремный режим, получает легкую смерть – пулю в затылок. Те, кто хоть немного раздражал дознавателя или тюремщиков, отправляются на плаху для четвертования или на виселицу с толстой веревкой[43]. Ну а таким, как Фуфел, «особо отличившимся», пытавшимся ввести нас в заблуждение и нарушавшим тюремный режим, – уготована весьма прискорбная участь, – тут куратор широким жестом указал на клетку с беснующимися мутантами.

Константин Валерьевич задрожал в лютом ознобе, обмочился, нагадил в штаны, грохнулся на колени и начал безуспешно разевать рот, как вытащенная из воды рыба. (Вероятно, хотел опровергнуть выдвинутые обвинения.) Но… не смог произнести ни слова. Недавний удар куратора временно лишил сатаниста возможности говорить.