3
0«Вперед!» – жестом показал я, включив мощный ручной фонарь. Бойцы, мягко ступая, двинулись вслед за мной по настеленным на ржавые трубы доскам. Где-то глубоко под нами клокотало и бурлило дерьмо, издавая упомянутое выше зловоние. «Пропахнут костюмчики-то, – мысленно отметил я. – Минус в маскировке, а впрочем… Гм!.. Пожалуй, это станет неким пикантным штрихом в рассказах тех, кто выживет после встречи с нами»… По счастью, тоннель быстро закончился. Я осторожно поднялся по крепкой, приставной лестнице. Слегка отодвинул заботливо смазанную мной самим (в период подготовки операции. – Д.К.) крышку и прислушался. Тишина!!! Тогда я сдвинул крышку полностью, подтянулся на руках. Запрыгнул в подвал, внимательно осмотрелся, подсвечивая фонарем. И, не обнаружив ничего подозрительного, подал условный сигнал подчиненным.
Подвал глюкозовского особняка представлял собой просторное, сухое помещение, заставленное какими-то ящиками. Очевидно, экспонатами для очередной богомерзкой выставки.
– Начинаем, – шепнул я, – свои роли вы знаете. Напоминаю: двум-трем охранникам фонда нужно «показать личики» и оставить их в живых (навеки покалеченными, но способными разговаривать). Зато гости и «телки» Фуфела видеть вас не должны. Вопросы?!. Тогда, с Богом!
Открыв подвальную дверь при помощи дамской шпильки, мы очутились перед замызганной каменной лестницей, ведущей непосредственно в здание. Наверху алели два папиросных огонька, слышался дурацкий гогот и текла оживленная беседа, густо перемежаемая грязной матерщиной. Послушав с минуту, я понял – два фондовых секьюрити покинули на время вверенные им посты. Смолили анашу[29] и со смаком вспоминали свои вчерашние похождения в борделе для педофилов.
– …Пятилетка-то кровью изошла из задницы! Зрелище… мля, мля, мля… за…сь, ё…ё…ё!.. Интересно, выживет?..
– Да какая тебе на х… разница, мля, мля? П…ки ничейные… мля, мля. На улице да на вокзалах… ё…ё…ё подобранные на х…
– Подобранные на х…? Гы-гы! Классно ты сказал, мля, мля!..
– А я ваще классный, ё… ё… ё!.. Гы-гы-гы!!!
Я тронул Стрижа за плечо, показал ему два пальца и опять-таки пальцами (большим да указательным) изобразил «ноль»[30]. Понятливо кивнув, боец тенью метнулся к «мишеням».
Спустя секунду голоса резко оборвались, а огоньки куда-то пропали. Я услышал тихий, призывный свист Стрижа и подал группе знак подниматься… На тускло освещенной площадке с урной валялись два трупа в камуфляжах, с короткоствольными автоматами за плечами. Один – с неестественно вывернутой шеей, второй – без видимых признаков насилия. Потушенные (вероятно, притоптанные каблуками) «косяки» лежали рядом с ними. В воздухе плавали клубы наркотического дыма… «Молодец!» – показал я Стрижу большой палец правой руки. Похвала была ненапрасной.
