Но мне кажется…
— Лили!
— …что ты была не права, когда согласилась на брак с принцем. Да, можешь меня поразить своим воздухом. Но тебе слабо!
Я подскочила:
— Ах, вот как! Попробуй мне противостоять!
— Легко!
Мы тренировались до самого вечера. Обессиленные, вернулись во дворец, и, проходя мимо гостиной, я вымученно помахала недовольному жениху, нахмуренному отцу и расстроенной матери. Лексы и Даррена не было, может, и к лучшему. Еще день продержаться, до свадьбы, а потом, думаю, можно вздохнуть спокойно. Или хотя бы меньше переживать.
Глава 23
На следующий день, ближе к обеду, начали прибывать гости. Друзья, родственники и даже преподаватели — все желали посетить этот кошмар, в который обещала превратиться моя свадьба. Алексана с семьей и профессор Адмир. Лорд Бруни и профессор Теллер. Чем дальше, тем больше дворец начинал напоминать мне преподавательский сбор Академии и родственный апокалипсис.
Мы с Рэмом встречали всех в бальном зале, причем мой жених лучился счастьем, а я наверняка олицетворяла собой его полную противоположность.
— Рад, что вы приняли верное решение, Альяна, — глубоким голосом заявил отец жениха. Наверное, его слова должны были вызвать дрожь во всем теле, вон с каким обожанием на короля смотрят все остальные. Неужели и он с артефактом? Дрожь была — от негодования. И брезгливости. Почему меня все настолько раздражает? Интересно, а принц в брачную ночь выживет, или я его в окно выкину?
— Счастлива стать частью вашей семьи, — заученной фразой ответила я.
Но мышцы лица уже давно свело, поэтому очаровать я могла разве что каменную статую. Кстати, вон там одна в углу стоит, бесхозная, как бы красиво она тюкнула по темечку будущих дражайших родственников.
Я так увлеклась мысленным образом поверженных лионцев, что заулыбалась вполне искренне. Кажется, король Лионии расслабился, приняв это на свой счет. Ну вот, и статуя пригодилась, а отец предлагал ее выбросить.
Даррен смотрел на все философски, а вот Лекса сильно нервничала. Я это поняла по подпрыгивающим за спиной королевской четы горшкам с цветами, которые кто-то из слуг не удосужился убрать.









