Неопознанный ходячий объект

Закончил училище, но потом жизнь распорядилась так… В общем, моя сегодняшняя работа никакого отношения к живописи не имеет. Но по старой памяти тянет…

– Выходит, приехали не столько отдохнуть, сколько поработать? – спросила я.

– Помилуйте, такая работа для меня лучший отдых. Общество здесь довольно занятное: писатель с женой… Вчера был какой-то чудак, очень забавный человек с совершенно невероятными идеями. Кажется, живет здесь, в Липатове.

– Иван Иванович? – подсказала Женька.

– Да. Вы знакомы?

– Нет. Но уже наслышаны. И что у него за идеи?

Ответить Валера не успел, на веранде появилась женщина лет тридцати в белых брючках и короткой кофточке, на голове белый шарф, в руках она держала длинный мундштук с незажженной сигаретой. Лицо ее было неприятным, может, из-за выражения глаз, близко посаженных, темных, с избытком косметики на веках, то ли из-за глубоких складок возле капризных губ, придававших облику женщины что-то страдальческое.

– Валерочка, – защебетала было она, но, заметив нас, нахмурилась и, помедлив, сказала: – Не ожидала застать здесь такую компанию.

– В нашем полку прибыло, – засмеялся Валера, глядя на женщину не то чтобы насмешливо, но как-то чересчур игриво. – Знакомьтесь, это Лидия Артуровна Бороднянская. Красивая женщина и при этом на редкость самоотверженная. Как декабристка. Те за мужем в Сибирь, а она в это богом забытое место.

– Где водится Кукуй, – вдруг хихикнула Лидия Артуровна, а я тяжко вздохнула, похоже, Кукуй преследует меня на каждом шагу.

– Вот-вот, – кивнул Валера. – А это наши новые постояльцы: Анфиса Львовна и Евгения Петровна. Журналисты. Приехали помочь местным жителям разобраться с их проблемами. Я правильно понял?

– Более или менее, – кивнула Женька. Она уже заметила, что Валера бросает на Лидию Артуровну, я бы сказала, весьма фамильярные взгляды, а между тем, по собственным словам, прибыл лишь вчера. Шустрый парень. Женька шустрых не жалует, особенно если шустрят на стороне, и я порадовалась: глядишь, блондин существенного урона нам не нанесет, как бы Женька их ни любила, себя она любит много больше.

– Не сомневаюсь, что теперь от местных проблем останутся лишь воспоминания, – усмехнулась Бороднянская. Зря она так. Женьку надолго не хватит, и тогда гражданочке мало не покажется. Подружка изобразила на лице радость, близкую к блаженству, и спросила:

– Валера нам сообщил, что ваш муж писатель. У него другая фамилия или он пишет под псевдонимом?

Леди дважды поморщилась, первый раз, когда Женька назвала нашего нового знакомого Валерой, второй – при слове «писатель».

– Мой муж пока не издал ни одной книги, – скороговоркой выпалила Бороднянская, – если вы это имеете в виду. Сейчас хорошему писателю очень трудно пристроить свою вещь.