Порочный Принц

Подушечки его больших пальцев пробегают по кончикам, и я вздрагиваю на месте, когда вспышка удовольствия проносится прямо между ног.

Святое. Дерьмо.

Это должно быть так приятно? Он просто касается моих сосков — и все. Просто прикасается к ним. Не крутит, не сжимает, ничего такого.

У меня всегда были чувствительные соски, но это новый уровень.

Он крутит тугие бутоны. На этот раз я не могу сдержать звук, и позволяю стону вырваться в тишине комнаты.

Я даже не знаю, что со мной происходит, но моя спина выгибается, толкая грудь в его опытные руки.

Пощипывая один сосок, он дразнит другой легким прикосновением. Это мягко и в то же время чертовски больно. Никогда не думала, что игра с сосками может стать такой невыносимой или выйти из-под контроля.

Как будто я теряю всякий здравый смысл, и мое тело слушается только помощи этого незнакомца.

Мой живот проваливается, и странная липкость покрывает бедра.

Я... промокла?

Как, черт возьми, это произошло? И что, блин, это за ошеломляющее ощущение, формирующееся внизу живота?

Он снова крутит оба соска, заставляя меня хныкать и извиваться. Он возвращается к нежной ласке только для того, чтобы вновь ущипнуть. Моя киска покалывает, и я испытываю искушение протянуть руку и прикоснуться к этой боли.

В тот момент, когда я это делаю, он прекращает свое служение.

Нет, нет.

Почему он... ох, это потому, что я трогаю себя?

— Я... я буду хорошей, — бормочу я, мой голос такой сексуальный, что почти не похож на мой.

Я опускаю руки по бокам. Он не издает ни звука и не двигается, и я начинаю думать, что все испортила.

Но затем он возвращается к пыткам моих сосков. С каждым прикосновением его кожи к моей и каждым жестоким щипком я громко стону.

Это слишком грубо, слишком реально.

Просто слишком.

Он еще раз сжимает мои соски, и мой стон вырывается во что-то настолько чуждое, что я на секунду перестаю издавать звуки.

Это, как если бы на меня напали изнутри, и мне нужно вытолкнуть это наружу. Волна такая внезапная и сильная, что лишает голоса.

Я сжимаю руки незнакомца, его пальцы все еще играют с моими сосками, когда моя киска сжимается, и все больше соков покрывают мои бедра.

Святой. Ад.

Думаю, я просто... кончила.

Впервые в моей жизни я испытала оргазм, и ему даже не пришлось прикасаться к моей самой интимной части.

Что бы он сделал, если бы дошел до этого? Сломал бы меня?

И почему, черт возьми, меня так возбуждает и беспокоит эта идея?

Даже когда волна медленно спадает, я не отпускаю его. Мои ногти впиваются в его предплечья — они сильные, на ощупь покрытые прожилками, как и ожидалось от взрослого мужчины.

Я вздыхаю, сердцебиение медленно выходит из опасного диапазона и возвращается к норме.

Мои соски все еще болят и пульсируют, вероятно, потому что он все еще не отпустил их.