0
0
Это все, чем я занималась всю свою жизнь, желая, чтобы тень не была нормальным состоянием ума, и это отличие на самом деле не означало сумасшествие.
Другое просто означает... особенное.
Это то, что говорят мне Нокс и папа, но проблема в том, чтобы им верить.
Этот клуб совсем другой. Это больше, чем просто другое; это открытая дверь ко многим вещам, которые я никогда не считала возможными.
И теперь я буду не только наблюдать — я буду участвовать.
Хотя и не в выставочном стиле. Я подала заявку на приватный сеанс, потому что, ну, может быть, мне и хотелось бы посмотреть, но быть под наблюдением это совсем другое дело. Это значит быть обнаженной, а мне это не нравится.
Служащая, одетая в костюм горничной и маску, указывает на комнату.
— Сюда, мисс 115.
Я прохожу мимо нее. В комнате такие же черные обои и красные ковры. Не окна, как в других комнатах, в которых я участвовала, ни кровати, ни дивана, ни даже стула.
Служащая протягивает руку.
— Вы заполнили форму, госпожа 115?
— Э-э... да.
Я, наконец, выпускаю письмо о принятии, к которому прикреплена форма, из своих потных пальцев.
Форма представляет собой контрольный список того, чего я не позволю и с чем я справляюсь. Я плохо переношу анальное проникновение, порку, любую сильную боль или связывание.
Я хотела попросить мужчину лет тридцати или сорока с чем-то, но у них невозможно выбрать возраст. Однако все, что я видела до сих пор, это пожилые мужчины, которые знают, как обращаться с женщиной. La Débauche привлекает особый тип доминирующих мужчин, которые слишком долго участвовали в этой игре разврата.
— Не желаете проверить в последний раз? — спрашивает она.
— Н-Нет.
Дерьмо. Какого черта я заикаюсь? Я хотела этого. Это мой последний шанс стать нормальной, прежде чем я пройду точку невозврата.
Она протягивает мне черную повязку на глаза.
— Как вы и просили.
Я забираю повязку у нее дрожащими пальцами.
— Спасибо.
— Пожалуйста, дождитесь мистера 120 на коленях. — я киваю, и она улыбается. — Желаю вам прекрасной ночи.
И с этими словами дверь со щелчком закрывается за ней.
С последним вздохом я опускаюсь на колени на толстый красный ковер, сжимая повязку на глазах, как спасательный круг.
Учитывая, произошедшее в прошлом, это последнее, что я должна делать, но, как ни странно, в тот момент, когда я закрываю глаза повязкой, превращая свой мир в черный, на меня падает ощущение ясности.
Я не думаю о папе, Ноксе или даже Агнусе, и о том, чтобы они почувствовали, если бы увидели меня в таком положении. Я думаю только о тех сценах, которые я наблюдала, об их анонимности, пульсирующем напряжении и потребности в большем.
Терапия не сработала, так что, быть может, этот метод поможет. Это другой вид терапии — возбуждающий.
Дверь открывается, ее щелчок громкий и оглушительный в тишине комнаты.
