Порочный Принц

Хотела бы я, чтобы у меня была возможность ответить на его улыбку.

Такой человек, как Эдрик, не должен показывать и тени боли или печали. Он не может быть человеком, когда он украл человечность у других.

— Я хотел сказать, что благодарен тебе за время, которое ты проводишь с Шарлоттой, и даже за сообщения и статьи, которые ты ей посылаешь. Она с нетерпением ждет их каждый день и показывает мне с широкой улыбкой на лице. Твоя забота очень много значит для меня.

Я не нахожу слов, не понимаю, зачем он мне это говорит. Кроме того, я делаю это не для него.

— Еще раз спасибо, — возвращается его жесткое, суровое выражение лица. — Я приношу извинения, если мой сын сделал что-то неуважительное по отношению к тебе. Он вырастет... в конце концов.

— Он вырос, — говорю я, прежде чем успеваю себя остановить.

— Прошу прощения?

— Ваш сын уже взрослый. На самом деле, он, возможно, уже давно вырос, а вы просто этого не заметили.

Он делает паузу, теребя свой галстук, прежде чем опустить руку.

— Что заставляет тебя так говорить?

Теперь моя очередь сделать паузу. Может, Эдрик знает?

Нет. Он не может. Он такой гордый, такой уверенный в себе, аристократичный и прагматичный.

— Ничего. Я пойду к Ронану.

Я поворачиваюсь и ухожу, прежде чем он сможет задать еще один вопрос. Если я проведу еще одну минуту рядом с ним, то могу потерять контроль над своим языком. Как говорит Нокс, у меня проблема с тем, чтобы держать свои мысли при себе.

Я стучу в дверь Ронана, но никто не отвечает.

— Я вхожу.

Мои щеки пылают, когда я открываю дверь.

Я ожидаю найти Ронана и Эдуарда и думаю о возможности ударить последнего. Но в комнате никого нет.

— Ронан? — я зову.

Ответа не следует.

Я на цыпочках захожу в ванную, снова зову его по имени, но ничего.

Может, он в шкафу? Я распахиваю двери и удивленно вздыхаю.

О чем я только думала? В шкафу, серьезно?

Я уже собираюсь закрыть его, когда вдыхаю его пряный аромат. Теперь это кое-что делает со мной. Я начинаю замечать это у других людей, когда нахожусь в супермаркете или в школе, и это еще не все. Я даже останавливаюсь и думаю — нет, это не совсем аромат Ронана, не такой сексуальный, грубый или теплый.

В этом проблема с ним. Он может быть грубым, может дать мне то, что я хочу, но он также может быть теплым, например, как он прижимал меня к себе после того кошмара.

Я позволяю своим пальцам пробежаться по его аккуратным рубашкам и футболкам. Они развешаны по цвету, на которых повсюду отпечатки пальцев Ларса. Меня так и подмывает испортить все, просто чтобы подействовать ему на нервы.

Я все еще обдумываю эту идею, когда вижу какое-то розовое кружево, торчащее из ящика. Я вытаскиваю, и моя челюсть чуть не падает на пол.

Это костюм крольчихи.