5
0
Прихожу в себя от агонии сна.
– Попей…
Мягкий женский голос и влага на губах, а затем опять ухожу в спасительную тьму.
Мне снится многое, но самое яркое, что вижу – это Мотя, гоняющий в футбол по огромному полю.
Видеть брата здоровым, улыбающимся, так оглушительно, что даже во сне я замираю, пытаясь впитать в себя образ веселого разгильдяя.
– Гол! Я забил!
Не слышу его голоса, я никогда его не слышала…
Лишь читаю по губам, что говорит мой Мотя, наблюдаю, как откидывает темную челку с глаз, и шепчу сквозь слезы:
– Матвей, – зову во сне и понимаю, что именно таким был бы брат, если бы не редкий недуг, приковавший его к постели.
Опять ласка на щеке от грубой руки, которая цепляет мои слезы, и горячий шепот в самое ухо:
– Тише, Алаайа, тише. Ты не уйдешь. Рано тебе. Я не отпускаю.
Дыхание на губах чужое, резкое, острое, заставляющее ощутить, насколько сухие и потрескавшиеся у меня губы.
Опять воронка в небытие и лишь изредка чувствую, как свет, падающий из окна на меня, сменяется тьмой.
И голос глубокий, пробирающий:
– Что с ней, женщина?!
– Кризис миновал, господин. Это последствия. Организм молодой, справится.
– Головой за нее отвечаешь.
Тишина. Провал.
Резко распахиваю глаза от луча, попавшего на лицо.
Утро. Только вот какого дня? Все тело ломит, болит каждая косточка, каждый нерв тянет.
Рассматриваю комнату и выдыхаю обреченно:
– Значит, не сон…
Голос непривычно хриплый и стоит простой фразе слететь с губ, как понимаю, что дико хочу пить.
Рядом на тумбочке стоит графин, я просто беру его и пью из горла, ощущая, как жидкость течет по подбородку, капли струятся вниз и мочат ночнушку.
От слабости руки дрожат, обессилев, едва доношу замысловатый сосуд и ставлю на место.
Откидываюсь на подушки, разглядываю высокий потолок с хрустальной люстрой. Блики от солнечных лучей наполняют спальню множеством солнечных зайчиков.
Вызывают резь в глазах и стоит прикрыть веки, как вижу лицо мужчины так близко от меня.
В ту же секунду ощущаю, как губы саднит. Прикладываю пальцы, ощупываю, словно до сих пор чувствую напор зверя, набросившегося на мягкую плоть.
Он словно вор, подбирающий код к сейфу, каждый жест, каждое движение просчитано, чтобы вычислить, как именно довести механизм до коллапса, подобрать нужную комбинацию, чтобы вскрыть мою душу и вынуть сердце…
– Наваждение…
Шепчу его же слово, для меня это, скорее, кошмар.
Провожу пальцами по спутанным волосам и собираю их на затылке, чуть тяну, пытаюсь прийти в себя. Тело ощущается липким, принимаю решение наведаться в душ. Поднимаюсь на слабые ноги и по стеночке бреду в сторону ванной.
Кран поддается с трудом, но собравшись с силами и усиленно пыхтя, я все же справляюсь и встаю под теплые струи.
Одной рукой упираюсь в кафель, чтобы не упасть.
