5
0
– Мотенька… – произношу хрипло.
Брат спит, но стоит мне поцеловать его щеку, как открывает свои бездонные васильковые глаза, а затем в них зажигается такая радость и любовь, что у меня все сжимается, щемит.
Матвей. Единственный человек, который любит меня любой, принимает меня такой, какая я есть. Детское сердце оно такое чистое, без двойного дна.
– Наконец-то я пришла к тебе, родной. Как я скучала по тебе, мой хороший.
Но вдруг что-то идет не так. Замечаю, как малыш напрягается. В ответ у него губы дрожать начинают, и брат с силой сжимает мою руку. Его начинает трясти, я пугаюсь.
– Мотя, все хорошо. Мотя. Что с тобой?!
Меня охватывает паника. Происходит что-то непонятное.
– Лидия… Лидия… – шепчу, хотя хочется кричать, но я боюсь еще больше напугать малыша.
Медсестра вскакивает и быстро бежит к стоящей рядом с кроваткой аппаратуре, которая начинает пиликать что есть мочи, а затем случается невероятное.
Брат фокусирует взгляд на мне, тянет губки, словно в натуге, и выдыхает:
– Я…ся…
Тонкий голосок поражает, бьет выстрелом прямо в сердце.
– Вы… Вы это слышали?!
Шепчу, глядя в лицо женщины, которая бледнеет и кивает в нерешительности.
– Он назвал… назвал по имени… надо сказать Алексею Сергеевичу и Марине Анатольевне…
– Иди…
Женщина, несмотря на свои полные формы, срывается с места и бежит прочь. Зовет отца, голося на весь дом.
– Мотя…
Падаю на колени рядом с братом и вглядываюсь в его лицо. Первое слово.
Врачи говорили, что шансов почти нет. Только новый препарат может помочь случиться чуду.
– Я тут, Мотечка, я с тобой…
Сжимаю его руку, заглядываю в глаза и опять слышу, как брат выдыхает непослушными губами едва уловимо:
– Я..с…я.
– Я тебя не брошу. Я здесь, все хорошо.
Хлюпаю носом, ощущая, как маленькие пальчики обхватывают мою ладонь иначе, сильнее, чем прежде.
– Матвей!
Марина вбегает в детскую, бледная, с горящими глазами.
– Что?! Что он сказал, кого звал?!
Задыхается и устремляет взгляд на сына, в ответ слышит робкий голос сиделки.
– Марина Анатольевна, он позвал сестру. Сказал совершенно четко – Яся…
Мачеха поднимает взгляд на меня, бледная до невозможности, сейчас она, кажется, равняется цветом с мелом.
Смотрит на наши с Мотей переплетенные пальцы, затем заглядывает мне в лицо.
Не знаю, о чем в этот момент думает мачеха, по большому счету мне плевать. Но шок в ее глазах неподдельный, он сменяется растерянностью, смятением и еще каким-то больным, едва уловимым чувством, напоминающим отчаяние.
– Ярослава, – словно хочет сказать что-то, но глаза у мачехи закатываются, и Марина падает. Только в последний момент подоспевший отец неловко ухватывает ее, и женщина чудом не ударяется головой об пол.
Глава 30
– Я позвоню в клинику.
