5
0Не выдерживаю того накала, который происходит между нами, и кажется, что мускусный запах мужчины отравляет изнутри.
Мне больно находиться рядом с ним. Больно от того, что не могу понять, почему испытываю такую ярость, обиду…
Я знаю, что такое, когда тебя не любят, знаю, каково это – быть тенью другой, оставаясь на вторых ролях.
Отец…
Он ведь предпочел меня не видеть потому, что я напоминала ему маму. Слишком похожа. Но с Монголом другое. Почему-то мне отчаянно хочется перестать быть для него всего лишь “невестой врага”, хочется стать чем-то большим, или хотя бы просто Ярославой, чтобы он видел во мне меня, а не инструмент, которым воспользуется для того, чтобы врага достать.
– Ну что же, ты узнаешь, Алаайа. Наказание не заставит себя ждать.
Отворачиваюсь, смотрю в противоположную стену. Не понимаю уже ничего. Видимо, сказывается напряжение последних недель, неведенье.
Опять заставляет посмотреть на себя.
– Хочешь ты того или нет, у тебя нет выбора. Ты принадлежишь мне, и как бы ни рыпалась, пора уже принять свою участь.
Улыбаюсь, из горла вырывается то ли всхлип, то ли смешок. Я на грани помутнения.
– Меня учили, что выбор всегда есть. Ты мучаешь меня. Держишь здесь, несмотря на то, что я рассказала тебе все. Я хочу узнать, что с моей семьей, хочу позвонить домой, понять, как там Мотя. Боже, неужели я прошу нечто невыполнимое?! Щепотка человечности, Монгол, и я сделаю все, что ты захочешь…
Прищуривается на последнем слове, крепкие пальцы скользят по моей щеке, размазывая слезы.
– Прямо-таки все?!
Не знаю, но мне, кажется, удается еще больше выбесить мужчину. Киваю.
– Ты сказал, что я сама отдам тебе то, что ты захочешь, так я готова. Я же с ума схожу! Пожалуйста. Должно же быть сердце в твоей груди, ты ведь знаешь, что когда болеет близкий, можно пойти на все…
Вскрикиваю и жмурюсь, потому что в следующую секунду огромный кулак летит в меня и прошибает стену рядом."
"Один удар, второй, и я тихо скулю, где-то в глубине удивляясь, как Монгол до сих пор не проломил стену.
Трясусь. Чувствую, что меня отпускают, разлепляю глаза, чтобы столкнуться с тигриным взглядом варвара.
У него грудь вздымается, шрам побелел на смуглой коже. Росчерк на брови виден как никогда четко, и я понимаю, что такой след мог оставить нож.
– Ты меня путаешь с Айдаровым, Ярослава. Я не поддаюсь шантажу. Не торгуюсь и не иду на компромиссы.
Ухмыляется, кривит губы в наглой усмешке и проговаривает с иронией:
– Хотя, раз уж ты так отчаянно просишь моего внимания, у меня были весьма напряженные рабочие будни, так что сегодня вечером я планировал расслабиться, а ты… ты станцуешь для меня. Думаю, это будет неплохим наказанием и станет уроком.
У меня, наверное, челюсть отвисает и я в ужасе отвечаю:
– Я не буду тебя развлекать.
– У тебя нет выбора.
