5
0Мысль, которая зарождается и не дает продохнуть. Мне словно грудь сдавили железными скобами, пробили насквозь…
Гун любил и ее убили…
– Я домой хочу, понимаешь, Рения?! – выговариваю в сердцах и глаза колоть начинает от слез, от обиды, как это ни странно, на Монгола.
С первой секунды как он ворвался в мою жизнь, я знала, что он бездушный варвар, для него я всего лишь вещь, которая принадлежит врагу.
– Тебя может отпустить только Гун. Ты его. Он в своем праве.
– Я уже слышала это.
Делаю глубокий вдох, втягиваю воздух, а мне мало, мне дышать нечем. Все внутри печет и боль нестерпимая.
Не должна я чувствовать этого, но меня сжигает пламя – ревность и боль сплелись воедино и исполняют внутри танец моей горечи.
– Эта девушка… Рения… Ее ведь убил Айдаров, ответь мне.
Вопрос слетает с дрожащих губ и в глазах закипают слезы. Почему меня душит обида, почему я страдаю, как если бы… полюбила… и узнала, что мое чувство не может быть взаимным, потому что есть другая…
Женщина разворачивается и смотрит на меня все так же внимательно и просто кивает.
Внутри взрыв. Я знала. Чувствовала. Все куда серьезнее, чем если бы Айдаров просто перешел дорогу Гуну в бизнесе, кровная месть…
– Мой жених… – выдохом, – вот почему я здесь, да? Чтобы сделать больно Мурату?! Чтобы заставить его мучиться так же, как страдал Монгол по своей утраченной любви?!
Не понимаю, что уже кричу, вскакиваю с места, стул с грохотом падает позади, а я не контролируя себя ору:
– Твой хозяин не тот инструмент выбрал, чтобы сделать больно врагу! Ты хотела, чтобы я поняла, чтобы приняла свою участь?! Но я не овца и не собираюсь сдаваться на заклание! Палач просчитался! Рения, слышишь?!
Последнее слово резко обрывается, потому что улавливаю движение и обмираю от ужаса, заметив в дверном проеме застывшего Монгола.
Глава 24
Замираю. Током бьет от одного взгляда. Гун сейчас жуткий, раскосые глаза темнеют, превращаются в две воронки, которые утягивают на дно, где вспыхивает пламя.
Он кажется расслабленным, подпирает дверной косяк, при этом сложив руки так, что мышцы бугрятся на широкой груди. Впиваюсь в этого исполина взглядом, не могу оторваться. Несмотря на всю злость, на ненависть, которая бурлит в моих жилах, я до рези в глазах вглядываюсь в мужчину. Рассматриваю рельефные мышцы, которые обтягивает свитер. Черный. Траур. По той. Другой.
– Рения. Уйди."
"Тихий голос, а как по мне, щелчок хлыста в каждой букве. Перевожу взгляд на женщину, которая застыла в нерешительности и смотрит на меня. Словно не решается оставить наедине с чудовищем.
– Рения… – гортанный звук и короткая фраза на чужом языке.
А я моргаю, даю понять, чтобы подчинилась. Не хочу, чтобы из-за меня страдали невиновные.
