7
0
Почему такие мысли? Откуда в душе вместе с наслаждением рождается смятение и предчувствие чего-то?
От происходящего подкашиваются ноги, и я сама вцепляюсь за широкие плечи, чтобы не упасть, чтобы удержаться, так как этот мужчина становится якорем.
– Ты отвечаешь…
Чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. Алчный у него сейчас взгляд, голодный, и он разглядывает меня, опускает взгляд на мои губы, явно воспаленные после трения о его бородку.
Прищуривается. А я на дне раскосых глаз читаю отголоски боли. Не физической. Там наслаждение и страсть сплетаются воедино, и отравляются ядом контроля.
– Я не знаю, чего от тебя ждать, Гун. Ты пугаешь до дрожи. Ты дезориентируешь. Я ждала зверя, голодного, безумного, не умеющего чувствовать… и ты действительно такой, но порой мне кажется, что внутри тебя просто боль. Ты не самый плохой человек.
Смеется над моими словами. Открыто как-то. Между нами словно тонкая нить зарождается, хрупкая, прозрачная, которую он может разорвать в одно мгновение.
Что-то изменилось. Я это просто просекаю внутренне.
– Ты ведь не убьешь пса?
Спрашиваю с надеждой, пока его пальцы путаются у меня в волосах. Тянет локоны, наматывая на кулак, причиняя боль, которая неожиданно сладкая, тягучая.
Я в его зрачки всматриваюсь, пока пальцы ложатся на колючую бородку. Кожа у него горячая и линия губ четкая. Нижняя пухлая.
И о чем я думаю?!
– Я виновата, сама к Маршалу полезла…
– Опять твои оправдания, Ярослава. Ты привыкла за всех отдуваться?
Улыбаюсь тонкой шутке. А он смотрит на меня, не моргает даже, и в этих тигриных глазах я начинаю различать отблески чувств. Пока не понимаю, но ощущаю четко, что там, за янтарем этих глаз, живет зверь, скалящийся, дикий, он сжирает Гуна изнутри.
– За что именно ты мстишь? Что сделал мой неудавшийся жених?
Слишком глупо, опрометчиво, но я задаю вопрос, который раздается раскатом грома над моей головой.
Меняется в лице, опять все эмоции сшибает, остаются только жажда и злость, опускает руку вдоль моей спины, тяжелая ладонь застывает на копчике и подталкивает меня еще ближе, вжимает в себя, дает прочувствовать, как именно реагирует. Щеки обдает жаром смущения.
– Хочешь услышать правду? Узнать подробности, чтобы перестать считать меня дьяволом?
Нагло вскидывает бровь, перечеркнутую шрамом.
– На мгновение мне показалось, что у тебя все же есть сердце, чувства и что тебе больно.
Натягивает мои волосы сильнее, а у меня дыхание останавливается. Прикрываю глаза и расслабляюсь в его руках. Между нами искрит сильно, я чувствую его желание и отвечаю подсознательно.
Мои пальцы сами ласкают его скулы, очерчивают и проскальзывают по колючему выбритому виску.
– Посмотри на меня, Алаайа, – хриплый голос царапает слух и веки сами распахиваются.
