2
0Почему одна столько лет? Работа? — Анюта разглядывает сухоцветы в вазе на низком подоконнике.
— Да. Я и работа, потом работы становилось все больше, меня все меньше, — улыбаюсь своей девочке. — Кто-то был у нее за все это время, наверное, она не афишировала, пока не появилась эта бесячья горилла.
— Мерзкий тип, — Анютка передергивает плечами. — Мой папа тоже долго не знакомил меня со своими женщинами, а потом появилась Ви. Он ее привел в дом и объявил, что решил жениться. Такая добренькая была первое время, — смеется она, — а потом показала свое истинное лицо. Тварь и стерва!
— Он любил ее? — зачем-то спрашиваю.
— Не уверена. Я вообще не понимаю, зачем они заводят серьезные отношения без любви? — она разводит руками в сторону, едва не опрокинув на себя чашечку с кофе. — Ты понимаешь, Макс? В чем смысл? Мне всегда казалось, что люди встречаются, приводят в дом и знакомят с близкими, и уж тем более создают семью, если любят друг друга. А оказывается, все совсем не так.
— Думаю, они просто устали быть одни. Хочется поддержки, тепла какого-то. Мы же выросли, — улыбаюсь Ане.
— То есть ты тоже считаешь, что в отношениях может быть просто удобно? Тебе со мной удобно? — складывает руки на груди.
— О, нет, Каменская! С тобой катастрофически неудобно! С тобой, как на пороховой бочке, — смеюсь в ответ.
— Тогда зачем ты со мной? И что у нас вообще тогда? Отношения?
— Сколько сложных вопросов… Я с тобой потому, что ты — моя девочка. Только моя и ничья больше. И да, Аня, у нас отношения.
— Ты меня любишь? — облизнув губы, смотрит прямо в глаза.
— Я же говорил…
— Нет, ты не говорил, Макс! Ты сказал тогда «Я тоже…»
— Это и было признание, малышка. Ты мне тогда тоже на словах ничего не сказала.
Поднимаюсь, обхожу стол и протягиваю ей руку. Анютка вкладывает в мою ладонь свою и поднимается. Притягиваю девушку к себе, собираю вкус кофе с ее губ, путаюсь пальцами в волосах, глажу подушечками скулу, реснички. Она закрывает глаза и тянется за моей лаской. Мы сладко целуемся, прижавшись друг к другу, пока кислород в легких не заканчивается и голова не начинает кружиться.
— Я люблю тебя, Каменская, — хрипло дышу ей в губы."
"— Я люблю тебя, Макс, — ее голос дрожит и рвется. В глазах чертики растекаются счастливыми лужицами и зажигают бенгальские огни.
Нацеловавшись, гуляем по дому. Я показываю Ане гостевую спальню, но мы оба понимаем, что спать она будет у меня.
Завожу ее в свою спальню. Аня оглядывается и выдает самое странное, что я когда-либо слышал от девушки в своей комнате:
— А где носки? — она удивленно хлопает ресницами, рыская взглядом по полу.
— Какие носки? — подбираю упавшую челюсть.
— Грязные, — с уверенностью заявляет эта блондинка.
